Ася монахова и матильда корбут


Дата публикации: 16.03.2018, 19:36/ Просмотры: 810

По следу четырех

   Искать грабителей, распивая чай на собственной кухне и болтая о мальчиках? Или подружиться с преступницей… а потом все равно блестяще распутать сложное дело? Для Аси и Матильды, симпатичных девчонок из сыскного бюро «Квартет», в этом нет ничего необычного!

Екатерина Вильмонт По следу четырех

   На перемене ко мне подплыла Верочка, первая красавица:

   — Слушай, Монахова, это правда, что у Мотьки шикарный парень завелся, с джипом «Чероки»?

   — Правда, а что?

   — А где она его взяла?

   — Где взяла, там больше нет!

   — А чего ты злишься? — напевно проговорила Верочка. — Завидки берут?

   — Что? — задохнулась я от возмущения, но тут прозвенел звонок.

   — Чего она от тебя хотела? — шепотом спросила Мотька уже на уроке, пока Марфа Кузьминична, наша литераторша, объясняла новый материал.

   — Хотела узнать, где берут таких, как Олег!

   — А откуда ей про Олега известно? — удивилась Матильда.

   — Не знаю, наверное, разведка донесла! Помнишь, когда мы с Митей и Костей познакомились, она тоже была в курсе!

   — Делать ей нечего, чужих парней считать, как будто своих мало! — проворчала Мотька.

   — Монахова! Корбут! Вы еще друг другу не надоели? — осведомилась Марфа, глядя на нас поверх сползших на нос очков. — Помолчите немножко и послушайте!

   Пришлось замолчать.

   — Воскобойников, ты чего хохочешь? Разве я что-то смешное сказала? — спросила Марфа.

   — Марфа Кузьминична, вы вот про Монахову и Корбут сказали, так я одну прикольную историю вспомнил!

   — Какую историю?

   — Прикольную! Можно я расскажу?

   — Расскажи, иначе ведь тебя разорвет! — усмехнулась Марфа.

   — Понимаете, две тетки в тюряге сидели, в одной камере, а когда через много лет их выпустили, они остановились у ворот тюрьмы и продолжали трепаться, как будто ничего не изменилось!

   Витька Воскобойников трясся от смеха, но поддержала его только Лялька Дубова, известная дура, по прозвищу Ляля Фу.

   — И что здесь такого уж смешного? — пожала плечами Марфа. — Если ты хотел затянуть время, то тебе это не удалось, а посему ступай к доске. И расскажи-ка ты мне лучше про Радищева! Можешь рассказать что-нибудь прикольное, я разрешаю!

   Вот тут класс лег.

   — Ну, он…

   — Кто он?

   — Радищев…

   — А как его звали?

   Витька растерянно топтался у доски.

   — Александр Николаич! — явственно произнес Марат Исаков.

   — Ах да, Александром Николаичем его звали! — обрадовался Воскобойников. — И он это… написал оду «Вольница»…

   — Не «Вольница», а «Вольность»! — поправила Марфа.

   — Ну да, «Вольность», а еще он написал «Путешествие из Петербурга в Москву», а когда власти на него взъелись, он на себя руки наложил! — с облегчением проговорил Витька.

   — Действительно, прикольная история! — подал голос Вадим Балабушка.

   — И все? — спросила Марфа.

   — Чего ж еще?

   — Ладно, садись!

   — А что вы мне поставите? — полюбопытствовал Витька.

   — Ничего не поставлю!

   — Марфа Кузьминична, поставьте лучше тройку! — взмолился Витька.

   — Зачем? Что это еще за новости?

   — Так если хотя бы тройка будет стоять, вы меня не скоро вызовете!

   Марфа рассмеялась, но тут дверь открылась, и на пороге появилась зареванная и растрепанная Маша Петушкова.

   — Марфа Кузьминична, извините, можно войти?

   — Маша, что за вид? Ты почему так опоздала?

   — Нас ограбили, Марфа Кузьминична!

   — Как? — ахнула Марфа.

   — Меня дома не было, а бабушка…

   Маша жила вдвоем с бабушкой, ее родители два года назад погибли в автокатастрофе.

   — Бабушка их впустила… а они… все унесли!

   — Садись, Маша, на перемене расскажешь! Итак, кто у нас следующий? Федорчук, иди отвечать!

   Пока Макс Федорчук рассказывал про Радищева, мы с Мотькой решили на перемене как следует расспросить Машу, что там у них стряслось. Кажется, нам и так было не миновать этой истории: сидевшая с Машей Люда Кошелева шептала ей что-то на ухо, украдкой поглядывая на нас. И в самом деле, едва прозвенел звонок, Маша решительно направилась к нам. Но ее тут же окружил весь класс. Она беспомощно развела руками, глядя на Людку. Тогда Людка выбралась из толпы и подошла к нам.

   — Девочки, надо Маньке помочь!

   — Мы и сами сообразили! — проворчала Мотька. — Знаешь, Людка, давай после уроков подваливай ко мне. Я же теперь одна живу! Тут надо все выяснить в спокойной обстановке.

   — Правильно! История уж больно странная, но пусть она сама вам все расскажет.

   После уроков мы вчетвером направились к Мотьке.

   — Сейчас сперва грибного супу поедим! — сказала Матильда. — А уж потом за дело возьмемся, идет?

   — Идет!

   — Суп вкусный, сама грибы собирала, вот Аська не даст соврать, сама сушила и сама суп варила! — хвасталась Матильда.

   Наевшись действительно вкусного Мотькиного супу, мы заварили чай, насыпали в миску черных сухариков с солью — по нашему мнению, чай с этими сухариками помогает думать — и вооружились блокнотами.

   — Ну, Маня, давай рассказывай!

   — Понимаете, девчонки, меня дома не было, возвращаюсь, а бабушка, такая довольная, мне и говорит: «Представляешь, приходили из префектуры, такие внимательные женщины, так подробно расспрашивали и пообещали гуманитарную помощь и еще с три короба…» Ну, думаю, хорошо, а утром полезла за деньгами, чтобы после школы в аптеку забежать, смотрю, а денежки — тю-тю. Мне сразу в голову стукнуло — это они, благотворительницы вчерашние! Ну, сунулась туда-сюда, в шкаф, в буфет… Все, что было ценного в доме, — мамину шубу каракулевую, деньги, сережки, цепочки, все, что от мамы осталось, даже сахарницу серебряную, еще прабабушкину, все стащили! — всхлипнула Маша.

   — А в милицию ты заявила? — спросила я.

   — Заявила, а что толку… Они ничего не обещают… Девчонки, одна надежда на вас! А то бабушка совсем плохая стала, она себя во всем винит, не знаю, что с ней теперь делать. Да и как до следующей пенсии дожить…

   В этот момент раздался звонок. Мотька бросилась открывать. На пороге стояли Макс Гольдберг и Вадик Балабушка.

   — О! Так мы и знали, что застанем тут всех! — улыбнулся Макс. — Мы вот по какому делу: это Вадькина идея… Словом, Маня, мы тут денег собрали…

   — Нет! — воскликнула Маша со слезами в голосе.

   — Не будь дурой! — прервал ее Макс. — Мы свои люди, сочтемся, а пока возьми, я же знаю, ты на пенсию и на пособие живешь, и так-то не больно разгуляешься, а теперь… бабушке твоей лекарства нужны и вообще… Словом, бери — и точка!

   Макс положил на стол толстенькую пачку денег.

   — Если хочешь, можешь по выходным помогать мне с торговлей! Вместе дело веселее будет, это хоть и небольшие деньги, но все-таки верный приработок!

   — Правда? — расцвела Маша.

   — Конечно! Ты же знаешь, я этим делом уже давно занимаюсь, опыт есть!

   — Здорово! — поддержала ее Матильда. — Мы в прошлом году тоже торговали! И у нас неплохо получалось!

   — Вы? Торговали? — опешил Макс.

   — Было дело! — подтвердила я.

   — Ну и ну! — удивился Вадик. — А ты к Аське с Мотькой за детективной помощью пришла, да?

   — Да!

   — И вы беретесь за это дело? — спросил он.

   — Попробуем! — задорно отозвалась Мотька.

   — Молодцы! — одобрил нас Макс.

   — Ну, вообще-то шансов у нас почти нет, — сказала я.

   — Почему? — вытянулось лицо у Маши.

   И Мотька с удивлением на меня глянула.

   — Посудите сами, где нам искать этих благотворительниц? В стоге сена? Они теперь затаятся или перейдут в другой район, а зацепиться нам не за что.

   Я говорила это нарочно, чтобы ослабить интерес у ребят к нашему расследованию. Они будут только лезть не в свое дело. Вот когда они уйдут, я объясню Маше, Людке и Матильде, почему веду себя так.

   Вскоре мальчишки ушли.

   — Ты нарочно так говорила? — напустилась на меня Мотька.

   — Конечно! Зачем нужно, чтобы вся школа следила за ходом нашего дела? Мы созовем наш «Квартет», хладнокровно все обсудим и потом разработаем план действий!

   — Для начала надо поговорить с Машкиной бабушкой! — твердо заявила Матильда. — Пусть она немного в себя придет, а потом мы с ней поговорим. Маш, она хоть что-то помнит?

   — Все вроде помнит и твердит, что одна там была в красной беретке.

   — Что ж, красная беретка — это уже зацепка, — заметила я.

   — Она может запросто сменить ее на зеленую или синюю! — резонно возразила Матильда.

   — А может и не сменить! — вмешалась Людка.

   — Слушай, Маш, а долго они пробыли? — спросила я.

   — Бабушка говорит, минут сорок! Понимаешь, их четверо было, с бабушкой сидели, расспрашивали ее обо всем, и только время от времени то одна, то другая в туалет отлучались.

   — Значит, это женская банда, которая грабит одиноких старушек под видом благотворительности! Здорово придумано! — констатировала Матильда. — Нет, надо на голову встать, а поймать этих сволочных баб! Ведь кого грабят — беспомощных старух! Мы вон каких матерых бандитов на чистую воду выводили, а уж этих…

   — Погоди, Мотька, ничего не обещай! Сама подумай, где мы их искать будем? Говорить легко… Маш, ты милиции давала описание краденых вещей?

   — Да, а что?

   — А нам сможешь их описать?

   — Конечно, что за вопрос? Только вещи-то самые обычные, никаких особых примет… вот разве что на шубке одна пуговица сломана, деревянная пуговица. Да еще вот сахарница… она такая, в виде сундучка такого серебряного… даже с замочной скважинкой…

   — Тогда, может быть, стоит походить по антикварным магазинам… — предложила Люда.

   — А что, недурная мысль! Шубку-то мы, скорее всего, не найдем, а вот сахарницу… — воодушевилась Мотька.

   — Вряд ли они приметную вещицу сразу в комиссионку сдадут! — заметила я. — Совсем они дуры, что ли? Милиция ведь тоже с этого начнет.

   — Ладно, — согласилась Мотька, — отложим это недели на две. А сейчас надо следить за криминальной хроникой и в газетах, и по телику!

   — Зачем? — не поняла Маша.

   — Как зачем? Ясное дело, чтобы знать, не совершено ли где-нибудь еще такое преступление! — догадалась Люда.

   — Молодец, Людка, правильно соображаешь! — одобрила ее Мотька. — А кстати, надо в классе кое-кому сказать, чтобы тоже следили за газетами. Ну, Максу, Вадьке, Нинке Суховой, Марату…

   — Хватит, мы и сами можем, и Костю с Митей подключим! — сказала я.

   — И Олега! — добавила Мотька и вдруг покраснела.

   Вечером мы собрали «Квартет» и подробно рассказали о происшествии и о нашем решении следить за прессой.

   — Молодцы, девчонки! — воскликнул Митя. — Это уже вполне профессиональная идея! Не зря вы все-таки шесть дел за год распутали![1]

   — Меньше чем за год! — гордо поправила его Матильда.

   — Верно! — засмеялся Митя. — Раньше бы вы стали просто искать красные беретки на улице!

   — А это тоже не помешает! — заметила я. — Случайные встречи играют большую роль в расследованиях! К тому же завтра мы навестим Машину бабушку, попробуем вытянуть из нее еще какие-нибудь подробности.

   — Только не очень на них полагайтесь! — предостерег Костя. — Бабушке бог знает что может померещиться, а бывают еще старушки с богатым воображением, наплетут невесть что, а мы потом будем как идиоты за призраками гоняться!

   — Ничего, разберемся как-нибудь! — уверенно заявила я. — Опыт какой-никакой есть!

   На следующий день в классе все только и говорили, что об ограблении Машкиной бабушки.

   — И как это наши знаменитые сыщицы до сих пор грабителей не обнаружили? — пропела Верочка.

   — Да они вообще все врут, никакие они не сыщицы! — вякнула Лялька, Верочкина рыба-прилипала.

   — Дубова, что ты мелешь! — поморщился Макс Федорчук. — Сама же помнишь, как мент к нам в класс приходил, благодарил Монахову и Корбут, чего зря говорить…

   — Ну, один раз, может, чего и нашли, — согласилась Лялька, — а дальше уже все выдумали!

   — Тебе просто завидно, Дубова! — констатировал Вадик Балабушка.

   — А ты вообще молчи! — огрызнулась Лялька. — Ты за Монаховой хвостом бегаешь!

   — Дубова, ты у меня схлопочешь!

   — Будешь женщину бить?! — патетически воскликнула Лялька.

   — Женщин я не бью, но ты к ним отношения не имеешь!

   Мы с Матильдой в этот разговор не вмешивались. Ничего нового мы из него не узнали.

   После уроков мы отправились с Машкой к ней домой.

   — Бабушка, вот тут мои подруги пришли, хотят с тобой поговорить! — сказала Маша, едва войдя в квартиру.

   — Подружек привела, вот и отлично! Доставай, Манечка, банку варенья, будем чай пить! — обрадовалась старушка.

   — Да мы вообще-то не за этим пришли… — начала я, но Мотька толкнула меня в бок.

   — За чаем разговор естественнее пойдет! — шепнула она мне.

   Бабушка усадила нас за стол и принялась хлопотать.

   — Вы уж слыхали о нашем несчастье? — спросила она, расставляя на столе розетки.

   — Да, — подтвердила Мотька.

   — Татьяна Федоровна, а что они вам сказали? Почему вы пустили их в квартиру? — спросила я.

   — Ой, деточки, я сперва их через дверь спросила, кто такие и зачем пожаловали, а они говорят: «Мы из префектуры, насчет гуманитарной помощи обследование проводим!» Ну я подумала, что нам с Манечкой такая помощь очень даже не помешает! Гляжу в глазок, женщины стоят, такие приличные с виду, немолодые, солидные… Ну я и открыла!

   — А дальше что? — взволнованно спросила Матильда.

   — Что ж дальше-то! Впустила я их, за стол вот усадила. Они стали меня расспрашивать, что да как, какую пенсию я получаю, какое пособие Манечке после смерти родителей положено…

   — И у этих тварей рука поднялась… — вскипела Мотька.

   — Да уж, — согласилась я.

   — Кто бы мог подумать! — вздохнула Татьяна Федоровна. — Ладно бы девчонки какие-нибудь, охламонки, нет, солидные дамы такие…

   — А вы их описать можете? — спросила я.

   — Да уж описывала милиции, все, что могла, припомнила!

   — Бабуля, Ася с Мотей уже сколько преступников поймали! Они понимают в этом деле, расскажи им, хуже-то не будет! — взмолилась Маша, почему-то свято уверовавшая в наши детективные таланты.

   — Ладно, попробую, — согласилась бабушка, — в конце концов, хуже и впрямь не будет.

   — Значит, их было четверо? — начала я.

   — Точно, четверо. Две толстухи, одна маленькая, вертлявая, а одна незаметная такая, в красной беретке. Про нее ничего не могу сказать, кроме беретки, ничего не запомнила.

   — Татьяна Федоровна, может, вы заметили, какого цвета у них волосы, как они были одеты? Давайте по порядку, начнем с вертлявой. Она, значит, маленького роста? — допытывалась я.

   — Не то чтобы очень маленького, но все же поменьше других, — старательно припоминала Машина бабушка. — Волосы у нее… мелким бесом вьются, а цвет у них… пегий какой-то. Да, губки у нее тоненькие такие и ярко-красной помадой накрашены и брови черным нарисованные… и еще зуб золотой впереди.

   — Замечательно! — воскликнула я. — Вы здорово ее портрет нарисовали, я ее как живую вижу! Давайте дальше, как она была одета?

   — Да никак, юбчонка с кофтенкой, неприметные какие-то. Она меня все «бабусей» называла. Я хотела сказать, что ей я не бабуся, а потом решила, что она меня не поймет.

   — Тогда перейдем к следующей, — сказала я, — к той, что в красной беретке. Что еще вы о ней сказать можете?

   — А вот у нее лицо такое, что зацепиться не за что, бесцветное и некрашеное, такое лицо не запомнишь!

   — Незапоминающееся лицо — это тоже примета! — мудро заметила Матильда.

   — Конечно! — обрадовалась Маша.

   — А как она была одета? — продолжала допытываться я.

   — Она в плащике была и не снимала его, серенький такой плащик. Больше ничего о ней не могу сказать.

   — Хорошо, перейдем к толстухам!

   — Одна такая крепко сбитая, здоровая с виду, блондинка, в ушах у нее камешки красные, большие. Волосы аккуратно уложенные и, видно, лаком залитые, и еще руки у нее красивые были, с длинными ногтями и с кольцами. А вторая… она как будто оплыла вся, видно, сердце больное… и ноги у нее как столбы, отечные, наверное…

   — А как они одеты были?

   — Да в платьях каких-то… Та, что больная, — в синем вроде бы, а здоровая — в бежевом, да, и брошка у нее была, в виде крокодильчика с красным глазком!

   — Здорово! Теперь я их среди ночи узнаю! Вы молодчина, Татьяна Федоровна!

   — Бабуля, а милиции ты про крокодильчика ничего не говорила! — вспомнила Маша.

   — Из головы вылетело! Сейчас-то немножко успокоилась, понимаю, что не помрем мы с тобой, люди не дадут, а тогда…

   — Может, надо позвонить в милицию, сказать про крокодильчика? — спросила у меня Маша.

   — Может, и надо, не знаю! — отвечала я.

   — Без толку! — заявила Матильда. — Для них это мелочь! А вообще как хочешь! Хуже не будет!

   — Ладно, потом позвоню, — решила Маша. — Ну, и что вы собираетесь со всем этим делать? — поинтересовалась она.

   — Для начала денька через два начнем наведываться в антикварные магазины, — решительно сказала Матильда.

   — Зачем?

   — Как зачем? Сахарницу искать! — объяснила Мотька.

   — А почему дня через два?

   — Может, и не через два, а через недельку! Что ж ты думаешь, они ее в тот же день в магазин потащат? Небось сперва своим знакомым попытаются впарить, а вот если не выйдет…

   — Не думаю! — прервала я подругу. — Вряд ли они станут предлагать краденое знакомым! Люди могут их заподозрить!

   — Тоже верно, — не стала противиться Мотька. — Словом, мы ничего быстро не обещаем, но будем настороже. А на ловца и зверь бежит, поверь, Маня, нашему опыту!

   Мне ничего не оставалось, как поддержать подругу.

   — Знаешь, Маня, — сказала Матильда, — приходи в субботу ко мне на день рождения! К пяти часам!

   — На день рождения?! Здорово! — обрадовалась Маша. — Ой, только что я тебе подарю?

   — Подари мне отросточек от этого вашего цветка, уж больно красивый.

   — Ты это серьезно? — недоуменно осведомилась Маша.

   — Абсолютно! Я прямо глаз от него не оторву.

   — Но разве это подарок?

   — Еще какой!

   — Ты нарочно так говоришь.

   — Аська, ну скажи ей!

   — Правда, Маш, Мотька обожает всякие колючие растения.

   — Ну хорошо, спасибо! Я обязательно приду. А кто из наших будет?

   — Балабушка, Гольдберг, потом Людка, Нинка Сухова и ты. А еще наши друзья — Митя, Костя и Олег.

   — Они не из нашей школы?

   — Нет.

   — Может, тебе надо чем-нибудь помочь? Ты не думай, я умею готовить.

   — Посмотрим. Может, еще и привлечем тебя, — пообещала Матильда.

   На обратном пути я подумала, что тоже не знаю еще, какой подарок сделать Матильде. Впрочем, посоветуюсь с мамой, она наверняка что-нибудь придумает.

   — Аська, а ты с мамой еще не говорила насчет билетов? — спросила вдруг Матильда.

   — Каких билетов? — не поняла я.

   — Неужели ты забыла? Я же просила тебя достать на субботу билеты для моей мамы, чтобы она нам весь праздник не испортила.

   — Ой! Я совсем забыла!

   — А тетя Тата играет в субботу?

   — Кажется, да! Ладно, сегодня попрошу ее. Только я не уверена, что тетя Саша пойдет.

   — Пойдет, еще как пойдет! Ей захочется своему полковнику показать, что она с такой известной актрисой хорошо знакома.

   Дело в том, что Мотькина мама, Александра Георгиевна, в конце лета вышла замуж за полковника и уехала жить к нему в Ясенево. А Мотька заартачилась, не согласилась на переезд. Тете Саше пришлось смириться с тем, что Матильда будет жить одна. Мотька давно уже вынашивает план, как ей сбыть свою маму в день рождения, чтобы нам повеселиться на свободе.

   Вечером мне позвонил Митя.

   — Ася, я сегодня был у бабушки, и она мне рассказала точно такую же историю. У них в доме так двух старушек ограбили.

   — Двух? В одном доме? Ну и наглые же бабы! — поразилась я.

   — Понимаешь, Маша сразу хватилась пропавших вещей, а эти две старушки еще, наверное, неделю ничего не замечали.

   — А ты их опросил? — поинтересовалась я.

   — Нет!

   — Почему?

   — Видишь ли, бабушка ничего не знает о наших приключениях, у нее сердце больное, ей нельзя волноваться. Но мне удалось у нее вытянуть кое-какие сведения, она слышала от соседок, что там тоже действовали четыре тетки.

   — Смотри-ка, значит, они по всей Москве орудуют!

   — Ась, а ты с Лордом гулять пойдешь?

   — Пойду!

   — Тогда давай выходи, мы с Джонни ждем тебя в сквере. Не люблю я по телефону такие вещи обсуждать.

   — Ладно, жди.

   Через десять минут мы встретились в сквере.

   — Мить, а про красную беретку твоя бабушка не говорила?

   — Нет. Но сказала, что две из них были толстухи.

   — Точно, они! Мы сегодня Машкину бабушку расспрашивали, вот, погляди, что я записала.

   Мы сели на лавочку и отпустили собак побегать на воле. Митя внимательно изучал мои записи.

   — Да, без сомнений, это одна и та же команда, — заключил он. — И мы должны, мы просто обязаны их поймать! Знаешь, я как подумаю, какими… подлюками надо быть, чтобы грабить несчастных старух… Еще если бы это малолетки были, но взрослые, уже немолодые женщины…

   — Да, это странно… Но где же нам их искать, если они по всей Москве шуруют? Вон твоя бабушка вовсе в Орехово-Борисове живет, а Машка в Докучаевом переулке. У нас же никаких зацепок нет, кроме красной беретки…

   — Сахарница! Это уже кое-что.

   — Если они ее дома у себя не заныкают!

   — Ась, давай завтра все-таки прошвырнемся по нескольким антикварным, — предложил Митя. — Мы с тобой наведаемся на Арбат, потом на Тверскую, а Костя с Матильдой в других местах поищут.

   — Давай! Попытка не пытка.

   — Я сегодня узнаю адреса, а завтра мы потратим на это часок-другой, для очистки совести.

   …Известие о Мотькином дне рождения, где будет «крутой парень с джипом „Чероки“», затмило историю с ограблением Машиной бабушки. Верочка стояла на ушах. Как же так, у какой-то Мотьки завелся такой кавалер, а она, первая красавица, в которую влюблено полшколы, тут совершенно ни при чем? В прошлом году ей не давали покоя Костя и Митя, а теперь вот еще Олег! Она всячески старалась обратить на себя внимание Матильды, но тщетно. Мотька не поддавалась. Тогда Верочка решила применить последнее, по ее мнению, сильнодействующее средство. Пожертвовать ради такого случая Лялькой. Верочка подплыла к нам на перемене, зная, что Лялька с некоторых пор побаивается к нам подходить.

   — Какая все-таки дура эта Дубова! — пропела она. — Просто сил нет.

   — Что это с тобой? — удивилась Матильда. — Вас же водой не разольешь?

   — Ах, да она просто ходит за мной, как приклеенная… Я бы и рада от нее избавиться, но…

   — Ну ты и сволочь! — отрезала Матильда.

   — Ты чего? — удивилась Верочка.

   — Сама не понимаешь? — язвительно спросила Мотька.

   — Нет, — округлила глаза Верочка. — Не понимаю!

   — Если надо объяснять, то не надо объяснять!

   — Ты какими-то загадками выражаешься, — попыталась еще спасти положение Верочка.

   — Это не я, это Зинаида Гиппиус так выражалась! — пренебрежительно бросила Мотька.

   — Какая Зинаида? — вконец растерялась Верочка.

   — Гиппиус! — гордо повторила Мотька.

   — Да ладно тебе выпендриваться! — раздраженно заметила Верочка. — Мелешь сама не знаешь что.

   — Ты что, про Гиппиус никогда не слышала? — поддержала я подружку.

   — Нет, а кто это?

   — Писательница, жена Мережковского!

   — Ах, эта! Знаю, конечно! — с ходу соврала Верочка, чувствуя, что опозорилась.

   Не то чтобы мы с Мотькой были такими уж знатоками Гиппиус и Мережковского, просто однажды мама при нас процитировала эту фразу Гиппиус, она нам понравилась, и мы взяли ее на вооружение, но перед Верочкой не грех изобразить из себя эрудиток. Так что она отчалила ни с чем. Приглашения на Мотькин праздник ей не видать как своих ушей!

   После обеда мы встретились с Митей и Костей в сквере.

   — Я считаю, очень много времени на эти антикварные магазины мы тратить не станем, — решительно начал Костя. — Шансов уж очень мало! Но по два магазина в день — нормально. Мы с Мотей пойдем на Арбат, а вы с Асей езжайте на Якиманку!

   — А может, Машку взять с собой? — предложила Мотька. — Она же свою сахарницу скорее узнает!

   — Вообще-то это мысль! — согласился Митя. — Тогда лучше сделаем так — возьмем ее и поедем все вместе сперва на Якиманку, а потом на Арбат. Пять пар глаз — это надежнее!

   — Да, кажется, так вернее! — не сразу признался Костя. — Звоните своей Маше!

   Матильда тут же позвонила из автомата Машке, и та сказала, что через десять минут придет.

   — Честно говоря, — начал Костя, — я в это не верю.

   — Во что ты не веришь? — спросила Мотька.

   — В то, что эти бабы сразу потащат сахарницу в магазин.

   — А может, у них уже накопилось много антиквариата и именно теперь они отнесут его в магазин. Судя по описаниям Машиной бабушки, они не похожи на собирательниц старины, — вслух размышлял Митя.

   — Вообще-то все бывает, — сказала я.

   — И кит икает, — подхватила Мотька. Это было любимое выражение моего деда.

   Но на сей раз кит не икнул. Сколько мы впятером ни разглядывали полки со старинной посудой, ничего интересного для нас там не было.

   — А красивые раньше вещи делали! — восторгалась Матильда. — Смотри, Аська, какой веер, с ума сойти! Ой, а щипчики какие! Это для сахара?

   — Скорее всего.

   Мы побывали на Якиманке, на Арбате, заглянули еще в магазинчик на Сухаревке, но все напрасно. Маша ужасно расстроилась.

   — Ну, что ты, чудачка, это только начало, — утешал ее Митя. — Сразу ничего не бывает.

   — А что вы дальше думаете делать? — робко спросила Маша.

   — Пока нам остается собирать информацию и ждать случая, — объяснил Костя.

   — Какого случая? — не поняла Маша.

   — Счастливого, — засмеялась Матильда. — В нашем сыскном деле очень важен случай.

   — А, понятно, — безнадежно махнула рукой Маша.

   — Маш, мы же тебе ничего конкретного не обещали. Тут очень уж трудное дело, сама посуди, — принялась я урезонивать ее. — В истории с Людкой Кошелевой все было иначе. Там был конкретный человек, а тут… Только описания людей!

   — Они не люди! — твердо заявила Мотька. — Самая настоящая нелюдь — старух грабить! Вчетвером на одну!

   — Матильда, не заводись! — одернул ее Костя. — Что толку-то?

   — Не могу, душа кипит!

   — А ты ее из розетки выдерни, — посоветовал Костя, и все рассмеялись.

   Но следствие наше и в самом деле было в тупике. Как в громадной Москве найти этих теток? Приходится признать, что в наших прежних делах нам просто сказочно везло. А тут…

   Прошло несколько дней, и наступила пятница. Завтра у Мотьки день рождения. Мы с мамой купили ей миксер, она давно о нем мечтала. А дед с Ниночкой, уезжая, оставили для нее флакончик французских духов. Думаю, Мотька с ума сойдет от радости. Маме удалось-таки пригласить тетю Сашу на свой спектакль, так что она побудет с нами разве что час, а потом уйдет в театр. Они с Мотькой уже в пятницу начали подготовку к празднику, хотя Мотька намеревалась все приготовить сама, но тетя Саша возмутилась, что ее совсем хотят отстранить, и развела стряпню. Тетя Липа испекла для Мотьки роскошный торт. И кремом написала на нем — «Матильде 14 лет». Словом, красотища. Я заранее попросила Митю зайти за мной, одна я все подарки просто не унесу!

   В субботу утром я пошла гулять с Лордом, а когда вернулась, тетя Липа сообщила мне, что звонил Олег и просил позвонить как можно скорее.

   Олег — это тот самый крутой парень с джипом. Он наш друг, внук дедушкиной старой подруги, родился и вырос в Америке, а два последних года живет с бабушкой в Москве. Ему 17 лет, и он здорово помогает нам в наших детективных делах.

   Я решила, что он хочет посоветоваться со мной насчет подарка. Мальчишки ничего в этом не смыслят. Я тут же перезвонила ему.

   — Олег? Привет!

   — Привет! Слушай, тут такая история… Короче, бабушка вчера была на Черемушкинском рынке и купила на толкучке одну вещь…

   — Какую?

   — Старинную… старинную сахарницу в форме сундучка, серебряную, очень красивую.

   — Ты думаешь, это та самая? — с замиранием сердца спросила я. Неужто снова повезло?

   — Не знаю, но чем черт не шутит, — сказал Олег.

   — Вообще-то да!

   — Может, мне захватить ее сегодня, ведь эта Маша будет у Матильды?

   — Будет! Но лучше ты сними ее «Поляроидом», а то если это другая, то зачем ее зря таскать?

   — Тоже верно. Только ты пока ничего этой Маше не говори.

   — Хорошо. Олег, послушай, а у кого бабушка ее купила? Ты спросил хотя бы, как этот человек выглядит? Мужчина или женщина?

   — Спросил, конечно! Девчонка какая-то продавала! Она пристала к бабушке: купите да купите, очень деньги нужны, это ее прабабушки сахарница, а ей, дескать, деньги бабушке на лекарство нужны.

   — Вот гадина!

   — Погоди, что ты ругаешься, может, это совсем другая сахарница. Это же не уникальное изделие.

   — Ты бабушке что-нибудь говорил?

   — Да, и она сказала, если это та самая сахарница, то она, конечно, вернет ее Маше.

   — Вот было бы здорово! Олег, ты хоть понимаешь, какие перед нами возможности открываются, если это та самая сахарница?

   — Не такие уж грандиозные. Мы ведь можем никогда и не найти эту девчонку.

   — Но попытаться-то надо!

   — Надо, — без особого воодушевления согласился Олег. — Ладно, я сейчас ее сфотографирую с разных сторон, и вечером покажем фотографии Маше.

   — Послушай, Олег, будь добр, расспроси бабушку во всех подробностях об этой девчонке. Как выглядела, как была одета, цвет глаз, цвет волос, рост, возраст…

   — Особые приметы, — шутливо добавил Олег.

   — Да, и особые приметы, если есть, — совершенно серьезно подтвердила я.

   — Не знаю, сможет ли она столько вспомнить. Знаешь что, давай я сейчас за тобой заеду, и ты сама ее расспросишь.

   — Давай, — согласилась я.

   Через час я уже сидела в нарядной кухне Ирины Олеговны, она кормила меня своим фантастическим фруктовым кремом и отвечала на мои вопросы. Но перед этим я внимательно осмотрела сахарницу, и, насколько я помнила Машкины описания, это была та самая вещь.

   — Ирина Олеговна, какого она роста?

   — Да вот примерно с тебя.

   — А какие у нее глаза?

   — Не обратила внимания.

   — А нос, губы, уши?

   — Да все какое-то неприметное, волосы у нее, правда, светлые, по-моему, крашеные, корни у них темные.

   — А сколько ей лет?

   — Да лет двадцать, наверное. Взрослая уже. Губы ужасной помадой накрашены, лиловой… Одета очень бедненько, в курточке из искусственной кожи. И вот еще — ногти у нее с облезлым лиловым лаком. В высшей степени вульгарная особа.

   — А беретки красной на ней не было?

   — Чего не было, того не было, — засмеялась Ирина Олеговна. — Опять вы в какую-то криминальную историю лезете.

   — Да мы бы рады ни во что больше не лезть, хватит, натерпелись. Но Маша же наша одноклассница, и потом, это такая подлость…

   — Деточка моя, в жизни столько подлости, что ее не искоренить.

   — Я понимаю, но все же, если этих теток поймать, другим неповадно будет. Они же думают, что очень умные, хитрые…

   — Значит, вы теперь будете выслеживать эту девчонку?

   — Сначала надо еще найти ее.

   — Предположим, вы ее найдете, и что, сразу в милицию потащите?

   — Нет, что вы! Во-первых, надо еще выяснить, Машкина ли это сахарница, а во-вторых, если нам удастся найти девчонку, мы установим за ней слежку, выясним, с кем она связана…

   — Ох, чуяло мое сердце, что не надо было покупать эту сахарницу, — вздохнула Ирина Олеговна. — Конечно, хорошо бы вернуть ее бедной девочке… Ох, опасно это все, Асенька! Никогда не известно, на кого можно наткнуться.

   — Не волнуйтесь, Ирина Олеговна, — постаралась я ее успокоить, — у нас уже большой опыт, мы умеем соблюдать осторожность. Мы и не в таких переделках бывали.

   Олег приложил палец к губам.

   — Да Ирина Олеговна и сама знает, — сказала я, — помнишь, как твоя бабушка помогла мне до аэропорта добраться? И потом, про историю с Тамарой и Демоном ей тоже все известно…

   — Вы уж, пожалуйста, не скрывайте ничего от меня, я вас всегда пойму.

   Да, мой дед тоже раньше так говорил, а теперь, кажется, перестает меня понимать.

   — Ну, Ася, все выспросила? — поинтересовалась Ирина Олеговна.

   — Кажется, все. Жалко, если это окажется напрасным, — отвечала я. — Но рассчитывать на такое сумасшедшее везение было бы глупо.

   — Ты же сама только что говорила, что, по-твоему, это та самая сахарница, — напомнил мне Олег.

   — Мне просто очень хочется в это верить, — призналась я.

   Олег отвез меня домой и пообещал ровно в пять явиться к Мотьке.

   В два я вернулась, как мне позвонила Мотька.

   — Аська, ты куда девалась? Я тебе звоню, звоню!

   — Матильда, Ирина Олеговна купила вчера на толкучке серебряную сахарницу, по описаниям похожую на Машкину!

   — Ух ты, здорово! Вот бы ее сегодня Машке показать… Слушай, Аська, похоже, мы с мамой немножко зашиваемся, не придешь помочь?

   — Приду, конечно, куда ж я денусь!

   — Тогда скорее подваливай.

   — Бегу!

   — Вот и помощница пришла, — обрадовалась тетя Саша. — Займись, Асенька, салатом.

   Я повязала фартук и села резать вареные овощи.

   — Ася, я вот ругаю Матильду, что она сестренку двоюродную не позвала. А она ни в какую.

   — Мам, ну она же тупая, как… Ей с нами скучно будет.

   — Все равно нехорошо. Она тебя всегда зовет.

   — И я там всякий раз подыхаю с тоски. Мама, это мой праздник, не хочу я ее здесь видеть, — решительно заявила Матильда.

   — Но неудобно же, — стояла на своем тетя Саша.

   — А ты скажи, что мы ничего не отмечаем. Ты вообще сегодня в театр идешь.

   — А признайтесь, вы это нарочно подстроили? — пристально взглянула на меня тетя Саша, и я невольно покраснела.

   — Ну, что вы, тетя Саша? Просто я давно маме говорила, чтобы она вам билеты на «Молодую богиню» достала, это такой модный спектакль. Вот она и предложила… А что сегодня Мотькин день рождения, так это просто совпало, — не пожелала признаться я.

   — Ну, ну, только имейте в виду, после театра мы с Иваном Филипповичем сюда заедем, поглядим, что тут у вас делается, так что особенно не расслабляйтесь.

   — Как же, расслабишься тут, — проворчала Матильда, доставая из буфета тарелки. — Ты же небось тете Тасе, соседке, поручила за нами приглядывать?

   — Ну и поручила, а что же, вас совсем без присмотра оставить?

   — Что я тебе говорила? — обратилась ко мне Мотька. — Я заранее знала, что так будет.

   — Да ладно тебе, Мотька, мы же не собираемся тут ничего плохого устраивать. Пусть надзирают за нами все, кому не лень.

   — Да противно же, будет каждый час сюда эта кикимора являться: «Детишки, что тут у вас? Как дела?» Тьфу!

   — Матильда, смотри, доиграешься! Вообще никуда не уйду! — пригрозила тетя Саша, и Матильда немного утихомирилась.

   После салата я еще помогла Мотьке накрыть на стол, тетя Саша жарила в масле пирожки с капустой.

   — Мама, а еды хватит? — волновалась Мотька.

   — Хватит, и еще останется, мы тут наготовили на Маланьину свадьбу! — успокаивала дочку тетя Саша.

   Матильда от волнения была сама не своя.

   — Мотька, ты чего психуешь? — шепотом спросила я. — Из-за Олега, что ли?

   — Сама не знаю! Просто хочется, чтобы все было хоккей.

   — Ты только смотри при Косте не особенно с Олегом-то заигрывай.

   — А при чем тут Костя? — взвилась Матильда.

   — Ладно, не психуй! Все будет просто здорово, можешь мне поверить.

   — Думаешь?

   — А как же!

   В три часа я убежала домой привести себя в праздничный вид, без пятнадцати пять за мной зашел Митя, и мы отправились к Мотьке. По дороге я рассказала ему о сахарнице.

   — Знаешь, мне почему-то кажется, что это она, — задумчиво проговорил Митя.

   — Твоими бы устами… — заметила я.

   — Только, Ася, постарайся сделать это как-нибудь незаметно.

   — Что? — не поняла я.

   — Покажи Маше снимки так, чтобы все гости не были в курсе дела.

   — Почему? — удивилась я. — Все же свои будут!

   — Чем меньше разговоров в школе об этом будет, тем лучше.

   — Почему?

   — Как ты не понимаешь? Мы же не знаем, кто эти тетки и откуда. Вдруг до них какой-нибудь слух дойдет? Они же сразу затаятся, и где их тогда искать?

   — Да, ты, наверное, прав. Надо будет сразу предупредить Олега.

   — И Машу предупреди, чтобы не болтала, а она пусть бабушке скажет.

   — Это все при условии, что сахарница та самая.

   — Само собой!

   Когда мы пришли, Маши и Олега еще не было. Матильда, нарядная, хорошенькая, встречала гостей. Я отдала ей сперва тети-Липин торт, потом миксер от нас с мамой. Она жутко обрадовалась и заявила, что теперь будет сбивать сливки и делать коктейли. Но, увидев дедушкин подарок — французские духи, пришла прямо-таки в дикий восторг.

   — Ой, Аська, — вопила она, — откуда, ну откуда Игорь Васильич мог знать, что я мечтаю о французских духах? Он удивительный, твой дедушка, он лучше всех!

   — Думаю, это была Ниночкина идея! А выбирала духи уж точно она!

   — Неважно! Все равно! Мама, погляди, что мне Игорь Васильич подарил!

   — Ох, рановато тебе такими духами душиться, — проворчала тетя Саша. — Балует вас Игорь Васильич! Ох, балует!

   Митя подарил Матильде фотоальбом и цветы.

   Вскоре все собрались, ждали только Олега. Но вот наконец и он.

   — Извините, я немножко задержался.

   Я подскочила к нему.

   — Олег, только давай по-тихому все сделаем с этой сахарницей.

   — Понял! Возьми снимки и сама покажи их Маше.

   — Хорошо.

   Пока Мотька с тетей Сашей принимали подарки, ставили в вазы цветы, я отозвала Машку.

   — Мань, пошли в ванную, мне надо тебе кое-что показать.

   — Что?

   — Увидишь.

   Мы заперлись в ванной.

   — Вот, взгляни, это твоя сахарница?

   И я выложила перед ней три поляроидных снимка.

   — Ой, Аська! Откуда это у тебя?

   — Так это она или не она?

   — Она! Конечно, она! Но откуда?

   — Ты уверена?

   — Еще бы! Вот даже на карточке видна щербинка на крышке.

   — Машка, завтра получишь назад свою сахарницу.

   — Но откуда?..

   Я быстро рассказала ей, как сахарница попала в руки Олеговой бабушки.

   — Потрясающе! С ума можно сойти! — причитала Машка. — Вот бабушка обрадуется!

   — Маш, только одна просьба.

   — Да все, что угодно!

   — Прошу, не говори пока ни одной живой душе про это.

   — Почему? — удивилась Машка.

   — В интересах следствия.

   — А вы что, и дальше искать будете?

   — Конечно! Надо же найти этих теток. Они уже в доме Митиной бабушки двух старух грабанули, так что ж, пусть теперь на свободе гуляют?

   — Нет! Ты права. Ладно, буду молчать в тряпочку. Но бабушке-то можно сказать? Она так обрадуется.

   — А бабушка не протреплется?

   — Да что ты! Я ей все объясню. Она у меня умеет держать язык за зубами. Ой, Аська, не знаю, как и благодарить вас!

   — Да за что благодарить, мы пока еще ничего не сделали, нам просто опять здорово повезло. Вот если мы сумеем их поймать…

   — Сумеете, теперь я точно знаю, что сумеете, — со слезами в голосе проговорила она.

   — Да ладно тебе, Машка, пошли, а то там все без нас съедят.

   Под присмотром тети Саши все чинно уселись за стол.

   — Ой, а Валерка где же? — спохватилась Матильда.

   В самом деле, мы совсем о нем забыли. Это наш дачный друг.

   — Он заболел, — сообщил Олег. — У него воспаление легких.

   — Жалко! — простонала Мотька.

   И тут же все забыли про бедного Валерку. Машка сияла. Олег тихонько сказал ей, что завтра привезет сахарницу.

   В четверть седьмого тетя Саша ушла.

   — Ура! Свобода! — закричал Балабушка. — Матильда, ставь музон, танцевать будем.

   И тут раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Матильда бросилась открывать. На пороге стояла тетя Тася, соседка.

   — Мотечка! Поздравляю!

   — Спасибо, тетя Тася! Заходите, — нехотя пробормотала Мотька.

   — Как тут у вас дела, молодежь? — спросила соседка, заглядывая в комнату.

   — Как видите, мадам, все в полном порядке, — изысканно-вежливо отозвался Макс Гольдберг.

   — Вижу, вижу, молодцы, прилично себя ведете. Ой, а что это такое аппетитное?

   Если она сейчас усядется за стол, то пиши пропало. Но Мотька живо смекнула, что к чему, и уже щедрой рукой накладывала на большущую тарелку всякие вкусности.

   — Вот, тетя Тасечка, возьмите, попробуйте, что мы тут с мамой наготовили, — приговаривала она, неся тарелку к двери.

   Тете Тасе ничего не оставалось, как последовать за ней. Когда она наконец ушла, все уже умирали со смеху.

   — Ну, Матильда, ты даешь! — восхищенно кричал Костя.

   — Да, ловко ты ее спровадила! — хохотала Людка.

   Потом начались танцы, и вдруг опять раздался звонок.

   — Наверное, она уже все слопала, — предположил Макс.

   Я пошла открывать.

   На пороге стояли… наша классная руководительница Клавдия Сергеевна и директриса Алиса Петровна.

   — Здравствуй, Ася, — строго произнесла Лиса Алиса. — Что тут у вас происходит?

   — У нас? У нас происходит день рождения, — пролепетала я в полном обалдении.

   Тут в переднюю выглянули ребята.

   — Заходите, пожалуйста, — сказала Мотька. — Вы пришли меня поздравить? — Глаза у Мотьки лезли на лоб.

   Кажется, Лиса Алиса и Клавдюшка чувствовали себя не в своей тарелке.

   — Заходите, садитесь, — радушно предлагала Мотька.

   Они вошли и как-то бочком сели к столу. К счастью, единственную бутылку сухого вина, принесенную Максом, мы уже выпили, и Мотька на всякий случай выкинула ее в мусоропровод.

   — Матильда, мы от души поздравляем тебя! — начала Клавдюшка и покраснела как вареный рак. — Мы, к сожалению, без подарка…

   Первым сообразил, что к чему, Макс.

   — Алиса Петровна! Как я понимаю, ваш визит вызван чьим-то доносом? — напрямик спросил он.

   Алиса смешалась. Ее доверчивость уже не раз сослужила ей плохую службу.

   — Гольдберг, что ты себе позволяешь? — слабым голосом проговорила она, уже понимая, что села в лужу.

   — Неужели опять Дубова? — поинтересовался Вадик.

   — При чем здесь Дубова? — вскинулась Алиса. — Мне на дом позвонили соседи, сказали, что у моей ученицы в доме черт-те что творится!

   — Соседи? Какие соседи? — поразилась Мотька. — И откуда соседи могут знать ваш домашний телефон?

   — Звонил какой-то мужчина…

   — Вы спросили его фамилию, адрес?.. — допытывался Макс.

   — Да, он сказал, его фамилия Аскольдов.

   — Ага, это Верстовский! — сразу сообразил Макс.

   — С чего ты взял? — спросила до сих пор молчавшая Клавдюшка.

   — Как с чего? Его же у нас дразнят «Аскольдовой могилой»! Во дурак! Так себя выдать! Совсем безмозглый! Только на фиг ему это было нужно? — недоумевал Вадик.

   — Да у него с Дубовой роман! — выпалила Мотька.

   — Не может быть!

   — Так ему и надо, кретину!

   — А ты почем знаешь?

   Все что-то кричали, хохотали, вопили. Очередная Лялькина пакость сорвалась.

   Первым опомнился Макс.

   — Алиса Петровна, Клавдия Сергеевна! Что же такое этот болван…

   — Гольдберг! — одернула его Алиса.

   — Хорошо, что же этот умник — против умника вы не возражаете? — вам сказал? Что мы здесь пьянствуем, разлагаемся морально, наркотики употребляем, да?

   — Ну, примерно… — смутилась Алиса.

   — И вы сразу поверили?

   — Ну, не то чтобы поверила, но знаешь, как говорится, доверяй, но проверяй.

   — Этот лозунг уже устарел, — тихо заметил Митя.

   Тем временем, пока ребята выясняли отношения с руководством школы, мы с Мотькой и Машкой быстро убрали грязную посуду и накрыли стол к чаю. Матильда заварила чай, а я внесла тети-Липин торт.

   — Алиса Петровна, Клавдия Сергеевна, попейте с нами чайку, — озорно блестя глазами, предложила Матильда. — И не вздумайте отказываться, я обижусь!

   Алиса растерянно взглянула на Клавдюшку. Та пожала плечами.

   — А почему бы и нет? — сказала она. — Вы уж извините нас, ребята!

   — Да ладно! Кто старое помянет, тому глаз вон! — закричал Балабушка.

   Короче говоря, через две минуты уже все, и учителя, и ученики, с упоением уплетали торт. Я заметила, что Вадик что-то шепчет на ухо Матильде. Она выслушала его, прыснула и выбежала из комнаты. Через минуту она вернулась с «Поляроидом» в руках.

   — Внимание! — крикнула Мотька. — Снимаю!

   И вот уже из фотоаппарата вылезает карточка, где запечатлено мирное чаепитие с директором и классным руководителем.

   После чая они засобирались домой.

   — Алиса Петровна! Клавдия Сергеевна! Куда же вы? Оставайтесь с нами, в шарады поиграем! — кричал Макс.

   Но они, видимо, решили, что это уж слишком, быстро простились и ушли.

   — Они у вас клевые тетки, — заметил Костя. — Наша бы директриса ни за что бы не извинилась, скорее бы умерла.

   — А у нас умрет не директриса! — воскликнул Вадик Балабушка. — Дубовой — не жить! И Верстовский тоже у меня попляшет!

   — А вдруг это не он? — предположила Нинка. — Может, кто-то его подставить хочет?

   — А кому это в кайф? — спросил Вадик.

   — Я знаю! — заявила Люда. — Это Верка! Ее рук дело!

   — Думаешь, Ляля-Фу ни при чем? — удивилась Мотька.

   — Она бы побоялась. Она и так от нас бегает, — сообразила я. — Это Верка под нее сработала! Ясный перец! Верстовский за Дубовой бегает — это раз, на день рождения Матильда ее не пригласила, хотя она даже готова была пожертвовать Лялькой… Картина ясная!

   — Пожалуй, ты права, — сказал Макс. — Интересно только, кто так тонко все продумал, назвался Аскольдовым, чтобы подозрения на Богдашу пало… Верке одной не под силу!

   — Аська, вы же с Мотькой сыщицы, вот и разведайте, — смеялся Вадик.

   — Делать нам больше нечего! — хмыкнула Матильда. — Кому еще торта?

   Когда все гости разошлись, мы с Матильдой решили сразу все прибрать, чтобы завтра с утра, когда мы проснемся, у нас продолжался бы праздник. В комнате много цветов, в холодильнике остались разные вкусности, и впереди еще полный выходной день.

   — Ну, ты довольна? — спросила я.

   — А то! Еще как довольна! А что ты про маминого полковника скажешь?

   Дело в том, что после театра тетя Саша с полковником заехали поглядеть, не очень ли мы безобразничаем. И остались вполне нами довольны. Полковник был высокий крепкий мужчина лет пятидесяти, с добродушной улыбкой, очень молчаливый. Зато тетя Саша при нем просто цвела.

   — Да пока ничего сказать не могу, но вроде он вполне симпатичный.

   — Вроде да.

   — И маму твою, кажется, любит.

   — Вроде да.

   — Что ты все заладила «вроде да», «вроде да»?

   — Просто не разобралась я в нем еще. Только рада, что живу отдельно!

   — Понимаю!

   Я мыла посуду, а Мотька вытирала и ставила по местам. Вдвоем мы довольно скоро управились.

   — Ой, Аська, какой кайф! Уже все чисто, и столько цветов! Мне до сих пор только Феликс цветы подарил, а сегодня… И Костя, и Митя, и Вадька, и Макс…

   — И Олег подарил тебе четырнадцать обалденных чайных роз, — напомнила я.

   — Это особый разговор, — засмущалась Мотька. — Слушай, а ничего, что четное число?

   — Нет, я слышала, что если больше десяти цветов, то можно.

   — А какие красивые!

   — Только надо на ночь их в ванну с водой положить, — вспомнила я.

   Мы отнесли розы в ванную.

   — Аська, ты спать хочешь? — спросила Мотька.

   — Нет!

   — Давай подарки посмотрим, а то я еще не видела их толком. Про миксер и духи я не говорю, это вааще! Фотоальбом очень даже пригодится, я в него израильские фотки вложу. Косыночка красивая!

   — Это от Нинки?

   — Да!

   — А Олег тебе что подарил?

   — Кроме роз, еще конфеты и кассеты для «Поляроида». Здорово, а то они жутко дорогие.

   — А Костя?

   — Высокие стаканы. Я буду в миксере взбивать коктейли и наливать в высокие стаканы. Кайфец!

   — Матильда, погоди, а что мы будем делать с Машкиной сахарницей?

   — А чего с ней делать-то? Олег обещал ее завтра завезти.

   — Уже сегодня! — напомнила я. — А на толкучку когда мы пойдем? Не следовало бы воскресенье пропускать. А то по будням она не всякий день там бывает.

   — Верно! Надо бы завтра туда съездить. И Машку хорошо бы прихватить.

   — Это еще зачем?

   — Да она же свои вещички быстрее узнает!

   — Наверное, ты права. Тогда давай ложиться и поставь будильник, а то мы все на свете продрыхнем. А кстати, тетя Саша тебя завтра воспитывать не будет?

   — Нет, — усмехнулась Матильда, — она сегодня, пока мы готовили, уже успела. Все, Аська, до завтра!

   — Спокойной ночи!

   Утром мы проснулись от телефонного звонка. Звонил Костя.

   — Девчонки, вы на толкучку не пойдете?

   — Собираемся.

   — Тогда давайте по-быстрому.

   — А мы еще Машку хотели с собой прихватить, — сообщила я.

   — Можно, конечно, но я боюсь, неопытная она, может напортачить.

   — Тоже правильно. Ладно, сегодня без нее обойдемся.

   — Тогда через полчаса ждем вас у метро.

   Я передала Мотьке все, что сказал Костя, и мы стали быстро собираться, наскоро выпив чаю с бутербродами.

   — Аська, а оттуда мы вчетвером сюда приедем и устроим продолжение банкета. Ты только глянь, красота какая, сколько цветов!

   — Кончай восторги, Матильда, идем скорее!

   — Аська, позвони домой, предупреди, а то они волноваться будут.

   — Матильда, золотая голова!

   Я позвонила домой и сообщила тете Липе, что мы в полном порядке и сейчас отправляемся гулять.

   — Гулены! Все никак не нагуляются! — проворчала тетя Липа. — Только смотрите не загуляйтесь.

   — Тетя Липочка, сегодня воскресенье, у Мотьки еще продолжение банкета намечается. Так что мы погуляем и опять к ней завалимся, вчерашнее доедать.

   — Обедать, значит, не придешь?

   — Нет!

   — Ну и ладно, я хоть отдохну маленько.

   — Ура, Матильда, я свободна, как ветер! Бежим! — закричала я, положив трубку телефона.

   Мы добрались до Черемушкинского рынка. По дороге я со слов Ирины Олеговны описала ребятам девчонку, продавшую сахарницу.

   — Шансов у нас — кот наплакал, — заметил Костя.

   — А много у нас шансов было, что эту сахарницу купит кто-то из наших знакомых? — взвилась Мотька. — Если шансы считать, мы бы вообще ничего и никогда не раскрыли.

   — Чем шуметь без толку, давайте лучше обсудим, что будем делать, если найдем девчонку, — перебил Матильду Костя.

   — Как что — хватать и тащить в ментуру! — крикнула Мотька. — Что же еще с ней делать!

   — Ни в коем случае! — твердо заявил Митя.

   — Почему это? — возмутилась Мотька.

   — Мотя, что с тобой? — тихо спросил Митя. — Ты сегодня что-то туго соображаешь. Совершенно ясно, почему нельзя хватать ее и, как ты выражаешься, тащить в ментуру. Во-первых, что ты ей предъявишь? А во-вторых, поймать перекупщицу — это ерунда! Нам же надо добраться до преступниц! Наша цель ведь не только найти Машины вещи!

   — Вот именно! — поддержал друга Костя.

   — Подумайте, нам в руки такая фантастическая удача свалилась, разве можно ее упускать? Чтобы в таком огромном городе, как Москва, эту злосчастную сахарницу купила именно бабушка Олега! Это же один шанс из тысячи, и мы просто обязаны раскрутить эту веревочку, — продолжал Митя.

   — Да ладно, ладно, поняла уже, — проворчала Мотька. Она и впрямь, кажется, сегодня не в духе. С чего бы? Может, не выспалась?

   Но Митя прекрасно это понял.

   — Итак, если вдруг нам опять повезет, ты, Матильда, должна с этой девчонкой закорешиться.

   — Зачем? — удивилась Мотька. — И почему именно я?

   — Потому что лучше тебя никто этого не сделает! У тебя же на такие штуки талант! Будешь действовать по вдохновению, и все получится!

   — Ты считаешь? — польщенно зарделась Мотька.

   — И я так думаю! — вмешалась я.

   — Ладно, попробую.

   — Ну, Митяй, ты просто Сухомлинский и Макаренко в одном лице! — восхищенно протянул Костя.

   Митя испуганно взглянул на Мотьку, не взбрыкнет ли она снова, но Мотька уже была увлечена новой задачей.

   — Ой, только бы нам ее встретить!

   — Есть тут одна заминка, — сказала я.

   — Какая? — в один голос спросили все.

   — К нам она вряд ли подойдет, не похожи мы на покупателей.

   — А нам и не надо покупателей изображать, — успокоил меня Митя. — Нам надо просто ее обнаружить, а там уж поглядим, как действовать.

   Но сколько мы ни искали, девчонки, похожей на описание Ирины Олеговны, так и не обнаружили.

   — Что же теперь делать? — спросила Мотька, шмыгая носом. День выдался очень холодный.

   — Я лично даже рад, что мы ее не нашли, — заявил Митя.

   — Почему? — удивилась я.

   — Это было бы уже чересчур — с первого раза ее встретить.

   — А со второго? — поинтересовался Костя.

   — Со второго уже лучше, а с третьего просто идеально, — засмеялся Митя.

   — Значит, нам сюда еще таскаться и таскаться, — проговорила Матильда.

   — Скажи спасибо, что мы хоть знаем, куда таскаться и кого искать, — напомнил Митя.

   — Ладно, поехали скорей ко мне, вчерашнее доедать.

   — Погоди, Матильда, я пить хочу, умираю, — сказала я, подходя к коммерческой палатке, где продавали баночки спрайта. Я протянула деньги, и невидимая продавщица подала мне спрайт и сдачу. Руки у нее были с облупившимся лиловым маникюром.

   — Хорошо бы взглянуть на эту продавщицу, — прошептала я, поднося к губам холодную баночку.

   — Зачем? — удивился Митя.

   — Посмотри на ее ногти!

   — А что? — встрепенулся Костя.

   — Маникюр у нее точь-в-точь, как Ирина Олеговна описывала.

   — Ну, мало ли в Москве девушек с облупившимся лаком, даже и лиловым! — пожал плечами Митя.

   — Нет, я все-таки на нее посмотрю, — решительно сказал Костя, подошел к палатке и нагнулся к окошечку.

   О чем он говорил с нею, нам не было слышно, но вскоре он вернулся к нам с плиткой шоколада в руках.

   — Делайте со мной что хотите, но, по-моему, это она!

   — Если она в палатке торгует, зачем ей краденое на толкучке продавать? — усомнилась Матильда.

   — Ну, мало ли… Не так уж хорошо они в этих палатках зарабатывают, если нет особой коммерческой хватки, — заметил Костя.

   — Идея! — закричала Мотька. — Надо ее сфотографировать и показать фотку Ирине Олеговне. Зря, что ли, нам Игорь Васильич «Поляроид» подарил!

   — А у тебя он с собой, что ли? — спросил Костя.

   — А то! Взяла на всякий случай, тем более Олег мне вчера кучу кассет подарил.

   — Но как ее оттуда выманить? — задумался Митя. — Может, она не захочет сниматься?

   — Что-нибудь сейчас придумаем, — воодушевилась Мотька.

   Но тут к палатке подошел какой-то мужчина, заглянул в окошко, и тут же дверь открылась, и он исчез внутри.

   — Может, он пришел ее сменить? — с надеждой спросила я.

   — Не исключено, — отозвался Костя. — Подождем!

   Действительно, минут через десять девушка вышла из палатки. Лицо и волосы совпадали с описанием Ирины Олеговны, но вот одета она была совсем иначе. На ней была хорошая кожаная куртка, модные высокие ботинки. Но при этом вид был весьма неряшливый.

   — Девушка! — подскочил к ней Костя, держа в руках Мотькин «Поляроид».

   — Чего тебе? — довольно грубо спросила она.

   — Фотографию на память хотите?

   — Почем берешь?

   — Да вы что? — расплылся в улыбке Костя. — Я задаром. Просто вы мне понравились.

   — И что, отдашь фотку?

   — Конечно! Только с одним условием!

   — С каким?

   — Один снимок вам, второй мне, на память. Такая симпатичная девушка!

   — Да тебе сколько годков, парень?

   — Сколько ни есть — все мои! — в тон ей ответил Костя. — Ну как, будем сниматься?

   — Ладно, твоя взяла. Только я причешусь.

   Она достала из сумочки расческу, пригладила пережженные перекисью волосы и приняла, по ее мнению, изящную позу.

   Костя быстро щелкнул «Поляроидом». Подождал, пока вылезла карточка.

   — Ну, давай сюда! — потребовала девушка.

   — Нет, первая — мне, вам — вторая! — И Костя снова щелкнул. — Вот, пожалуйста! Готово! — И он протянул карточку девушке.

   — Здорово! Отлично получилось! Спасибо, парень! Тебя как звать-то?

   — Сергей, — сказал Костя.

   — Спасибо тебе, Сереженька! Ну, я пошла, пока!

   — Эй, девушка, а вас-то как звать?

   — Меня? Рая!

   — Очень приятно! А вы, Раиса, часто тут торгуете?

   — Через два дня на третий. Пока, Сереженька!

   И, помахивая сумкой, она удалилась.

   — Ну, Костя, ты даешь! — воскликнула Матильда. — Где ты научился так клеиться?

   — По вдохновению! — поддразнил Матильду Костя. — У тебя учусь.

   — Ладно вам! — прервал их пикировку Митя. — Ася, давай звони Олеговой бабушке!

   — А как же продолжение банкета? — закричала Мотька.

   — Успеется! Сейчас главное узнать, та это девчонка или нет, — стоял на своем Митя.

   Я позвонила из автомата Олегу. Его дома не было.

   — Ирина Олеговна, а можно мы сейчас на минутку к вам зайдем, фотографию покажем?

   — Чью?

   — Девчонки, которая вам сахарницу продала.

   — Вы уже ее нашли? Невероятно!

   — Если это она…

   — Хорошо, приезжайте! Сколько вас?

   — Четверо!

   — Отлично, я приготовлю фруктовый крем.

   — Ирина Олеговна, не стоит, не беспокойтесь.

   — Подумаешь, беспокойство! Давайте скорее, мне тоже любопытно.

   Через сорок минут мы уже входили в подъезд дома на Фрунзенской набережной.

   — Заходите, ребятки, заходите! Не вздумайте снимать обувь, я этого не выношу! Идите прямиком на кухню! Все уже готово! Садитесь!

   Она поставила перед каждым из нас по вазочке фруктового крема.

   — Как вкусно! — простонал Костя.

   — Ирина Олеговна, пожалуйста, взгляните, это она? — Костя подал фотографию Раисы.

   — Невероятно! Но это она! Как вам удалось ее найти? На толкучке?

   — То-то и оно, что нет! Мы провели на толкучке больше двух часов, — затараторила Мотька, — но не нашли ее. А потом Аське пить захотелось, она купила воды в коммерческой палатке и обратила внимание на маникюр продавщицы. Сплошное везение!

   — И что вы теперь намерены делать? — заинтересовалась Ирина Олеговна.

   — Костя с ней познакомился и даже закорефанился…

   — Что? — не поняла Ирина Олеговна.

   — Ну, это… подружился, — объяснила Мотька.

   — Ой, не нравится мне это! Разве это подружка для Кости? — возмутилась Ирина Олеговна. — Тебе надо подальше от нее держаться. Я была бы в отчаянии, если бы Олег привел мне такую подружку.

   — Так я же в интересах дела, — объяснил Костя.

   — А, кстати, где Олег? — с невинным видом осведомилась Матильда.

   — Он со своим другом Лешкой куда-то подался, — ответила Ирина Олеговна, лукаво улыбнувшись.

   Мотька покраснела от досады.

   — А когда он вернется? — немного погодя спросила она.

   — Сказал, что поздно.

   — Жаль, — вздохнула Мотька.

   — А в чем дело? — поинтересовалась Ирина Олеговна.

   — Да мы собираемся продолжить день рождения… Вот думали его позвать…

   — Я ему передам. Если вернется не слишком поздно, может, и заедет, — обнадежила Мотьку Ирина Олеговна.

   — Пожалуй, нам пора, — вежливо заметил Митя. — Ирина Олеговна, спасибо вам большое, этот крем — просто чудо!

   — На здоровье, детки! Заходите еще, всегда вам рада!

   — Итак, — сказал Костя, едва мы вышли на набережную, — что мы теперь будем делать? У кого какие будут предложения?

   — Да что тут думать, надо проследить за этой Раиской, — пожала плечами Мотька. — Только тебе, Костя, нельзя, ты уже засветился.

   — А по-моему, надо не столько следить за ней, сколько постараться втереться к ней в доверие, познакомиться поближе! Такой путь в данном случае надежнее, — задумчиво проговорил Митя.

   — Почему? — спросила я.

   — Потому что уже завязался контакт!

   — Значит, все одному Костьке доверить? — закричала Матильда.

   — А что, мне уже и дело доверить нельзя? — взвился Костя.

   — Брэк! — сказал Митя. — Что ты, Матильда, к Косте цепляешься?

   — Я? Цепляюсь?

   — Цепляешься, цепляешься! — поддержала я Митю.

   — Да ну вас! — надулась Мотька.

   — Хватит ругаться, нам дело надо обсудить, а вы… — недовольно проворчал Митя. — Итак, Костя, через два дня поедешь знакомиться с Раей поближе!

   — И я! — бросила Мотька.

   — Что ты? — удивился Митя.

   — Я поеду с Костей!

   — Зачем? — спросил тот.

   — Как вы не понимаете? Один он будет вроде как ухажер! Но для ухажера он еще мал!

   — Я мал?

   — Да, для такой взрослой девицы — конечно! Поэтому надо не ухаживать за ней, а подружиться, войти в доверие! Это же яснее ясного! Я запросто смогу с ней подружиться, мы же… как это говорится… из одной социальной прослойки.

   — Что за чушь! — поморщился Митя. — Откуда эти дурацкие идеи? Это тебе не Олег ли внушил?

   — Да ты что! Ему такое и в голову не залетит, — вступилась я за Олега. — Он же из Америки, а там — демократия!

   — Ладно, к черту эти глупости! Но мне идея Матильды нравится, тут есть перспектива… — задумчиво проговорил Митя.

   — А что я говорила! — с торжеством выкрикнула Мотька.

   — Может, ты одна поедешь? — не без ехидства спросил Костя.

   — Зачем? Вместе к ней подойдем! Я твоя школьная подружка или, еще лучше, сестренка! Да, правильно, младшая сестренка! И уж я в нее вцеплюсь, будьте уверены. Через неделю стану лучшей подружкой! Все выведаю!

   — Матильда, не горячись! — одернула я Мотьку. — Тут надо соблюдать осторожность.

   — Знаю, не вчера родилась!

   Матильда была увлечена предстоящей ролью.

   — Нам надо разработать легенду, — волновалась она. — Кто мы, кто наши родители, где живем, что делаем в тех краях, ну и все такое в этом роде.

   — Верно! — согласился Костя. — Ну что, продолжение банкета будет?

   — А то!

   — У меня на голодный желудок голова плохо варит, — объяснил Костя.

   — Ты же только что ел крем! — напомнила я.

   — Тоже мне еда для мужчины! На один зуб. Хорошо, Матильда, что ты теперь одна живешь, кайф! Не надо думать, куда сейчас пойти.

   — Да! — вздохнул Митя. — Это нам повезло.

   Вскоре мы уже сидели за столом в Матильдиной квартире.

   — Тише! — призвал нас к порядку Митя. — Торжественное заседание сыскного бюро «Квартет» объявляю открытым.

   И тут раздался телефонный звонок. Матильда схватила трубку.

   — Да, я! Что? Когда? Откуда ты знаешь? С ума сойти! А какие-нибудь подробности можешь сообщить?

   Мы с тревогой прислушивались к разговору.

   — Хорошо, подваливайте сюда! Ждем. Да, мы все здесь!

   — Что? Что стряслось? — накинулись мы на Мотьку, едва она положила трубку.

   — Опять! Опять эти бабы!

   — Что бабы? Еще кого-то ограбили? — догадалась я.

   — Вот именно! Только на этот раз их было трое.

   — Так, может, это другие… — предположил Костя.

   — А кого? Кого ограбили? — добивалась я. — Кто звонил-то?

   — Машка! А ограбили бабку Вальки Пономаревой из девятого «А». Она живет одна в Марьиной Роще. Все по тому же сценарию, только не четверо их было, а трое. И тоже бабка хватилась вещей своих только на третий день…

   — А кто сейчас придет? — спросил Митя.

   — Машка приведет Вальку.

   — Не нравится мне это, — проворчал Митя.

   — Что? Что тебе не нравится? — воскликнула Мотька.

   — Скоро вся ваша школа будет с нетерпением ждать, когда вы преступниц изловите. А нам такая популярность ни к чему. Начнут просить найти пропавший башмак.

   — Конечно, завтра уже весь девятый «А» будет в курсе, — заметил Костя. — А там и вся школа…

   — Ну что же нам теперь делать? — растерялась я. В словах мальчишек было зерно истины.

   — И ведь предупреждали Машку, чтобы держала язык за зубами… — сказала я.

   — Ее, конечно, можно понять, — произнес Митя. — Она в таком восторге от найденной сахарницы, а тут подруга по несчастью, как не поделиться с нею?! Но с этой девочки, Вали, надо взять слово, что она будет молчать в тряпочку.

   — И не просто слово, а клятву! — подхватила Матильда.

   В дверь позвонили, и Мотька бросилась открывать. На пороге стояли взволнованная Машка и зареванная Валька.

   — Вот! — выпалила Машка. — Смотри, это они! Они тебе помогут!

   — Маша! Не стоит за нас раздавать обещания, — с легким укором в голосе сказал Митя.

   — Ой! Я совсем забыла… Вы же велели молчать… Но тут такое дело…

   — Ладно, проходите! — сурово пригласила их в комнату Матильда.

   Они вошли и сели рядышком на диване.

   — Ну, как это было? — спросил Костя, доставая из кармана записную книжку.

   — Да точно так же, как и у моей бабушки! — ответила Машка.

   — И красная беретка тоже была? — спросила я.

   — Нет, про беретку разговора не было… — растерялась Машка.

   — Погоди, Маня, пусть лучше Валя нам скажет, — потребовал Костя.

   — А что говорить-то? — пробормотала Валя.

   — Ну, расскажи, что ты знаешь от бабушки!

   — Ну, живет она одна и вполне самостоятельно. Вчера ей в дверь позвонили. Она никого впускать не хотела, а они и говорят, что составляют списки пенсионеров, кто нуждается в материальной помощи, кто в опеке, в медицинском уходе и так далее… И бабушка открыла.

   — Да, они психологи! — заметил Митя. — Кто же из пенсионеров сейчас от помощи откажется…

   — Ну вот, они вошли, бабушка говорит, три солидные женщины, прилично одетые, милые…

   — Очень милые, ничего не скажешь, — хмыкнула Матильда. — Милее некуда!

   — Это бабушка так сказала… Вот, они сели за стол и стали задавать ей всякие вопросы, записывали все в специальную книгу, где было много всяких других записей, а потом одна попросилась в туалет, бабушка ее отвела, а сама вернулась в комнату. Они посидели, поговорили, никуда не спешили, потом вторая в уборную пошла, ну вот вроде бы и все, — завершила свой рассказ Валя.

   — А как они выглядели? — спросил Костя.

   — Ой, я не знаю! Не спросила…

   — А с твоей бабушкой можно будет поговорить? — поинтересовался Митя.

   — Думаю, да.

   — А как ты ей объяснишь, кто мы такие? — осведомилась Мотька.

   — Не знаю… Придумаю что-нибудь…

   — Постойте! Не надо нам всем туда соваться, — сообразила я, — пусть пойдет кто-то один. Меньше шухеру будет.

   — Ася права, — поддержал меня Митя. — Валя скажет бабушке, что это ее подружка или друг, в зависимости от того, кто пойдет к ней.

   — Правильно! — воскликнула Мотька.

   — Лучше, если девочка пойдет… — робко проговорила Валя. — Бабушка к парням относится с подозрением…

   — Лучше бы она к чужим теткам с подозрением относилась! — резонно заметил Костя.

   — Я понимаю, но…

   — Ладно, пусть Ася пойдет, — решил Костя.

   — Это почему? — возмутилась Мотька.

   — У Аськи вид более положительный, — засмеялся Костя.

   — А бабушка в милицию заявила? — спросила я.

   — Нет!

   — Почему?

   — Она говорит, что не верит в милицию и не хочет, чтобы ее зря тревожили.

   — А как ты думаешь, Асе она расскажет все?

   — Не знаю, может, лучше Маше? Она ее знает…

   — Так-то оно так, но сможет ли Маша как следует ее расспросить… — задумался Митя.

   — А вы мне напишите, какие вопросы задать, — обрадовалась Машка. — Ей-богу, я справлюсь! Я же слышала, как Аська мою бабушку расспрашивала.

   Мы переглянулись.

   — Ну что ж, пожалуй, мы доверим тебе эту роль, — повторил Костя. — Но ты должна нам пообещать, и ты, Валя, тоже, что никому обо всем этом даже не заикнетесь!

   — Клянусь! — поспешила заверить нас Валя.

   — А ты в школе об этом уже рассказывала? — спросила Мотька.

   — Нет, никому! Только Машке, мы с ней дружим…

   — Тогда хорошо! Твоя бабушка сейчас дома? — поинтересовался Костя.

   — Да!

   — А твои родители в курсе?

   — Мои родители сейчас на курорте, в Анталии…

   — Отлично! А много у твоей бабушки украли?

   — Триста долларов, золотые сережки с кораллами и шесть серебряных ложек.

   — Да, похоже, это та самая бригада! Кражи однотипные! — высказал свое мнение Костя.

   — А что же еще у старушек красть?

   — Да, еще они шапку норковую сперли! — вспомнила Валя. — Мама в прошлом году бабушке на семидесятилетие подарила, а они украли…

   — Какого цвета? — спросила я.

   — Что? — не поняла Валя.

   — Норка какого цвета?

   — А, голубая!

   — А сережки описать можешь? — продолжала я.

   — Конечно! Большие розовые кораллы, окруженные малюсенькими бриллиантиками.

   — А ложки?

   — Ну, ложки как ложки, черенки в виде попугайчиков!

   — Значит, не старинные! — констатировала я. — У меня тоже есть такая ложка, мне ее на зубок подарили! А деньги?

   — Деньги? Я же сказала — триста долларов! Бабушка на все деньги доллары покупала. Она говорит, доллар — он и в Африке доллар.

   — Продвинутая у тебя бабушка, — засмеялась Мотька.

   — Она говорила, что эти доллары ей на похороны… — всхлипнула Валя.

   — Не беда! Твоя бабушка еще молодая, подумаешь, семьдесят лет! Она еще успеет накопить на похороны, — утешала ее Матильда.

   — Ладно, девочки, давайте живенько к бабушке! — поторопил их Костя.

   — Да, мы сейчас, мы быстро!

   И они убежали.

   — Ничего себе эти тетки развернулись! — присвистнул Костя. — По всей Москве шуруют! Только мы знаем уже о трех случаях, а сколько они еще успели награбить! И ведь не боятся! Но это хорошо, что они тактику не меняют! Мы их быстрее отловим!

   — Но они же в любой момент могут залечь на дно или все-таки сменить тактику! — охладил его пыл Митя.

   — Но зато у нас есть их описания, описания краденых вещей и вдобавок Раиса! Нам бы еще знакомых твоей бабушки расспросить!

   — Я и сам понимаю, это надо сделать, но как, если не посвящать бабушку?

   — Матильда, пошевели мозгами! Может, что и придумаешь, — посоветовала я.

   — Придумать-то несложно, но вряд ли эти бабуси сейчас впустят девчонку просто с улицы. Хотя погоди, кажется, есть идея!

   — Какая? — хором спросили мы.

   — Предположим, ты, Митя, скажешь своей бабушке, что в твоей школе есть девчонки, которые занимаются всякими расследованиями…

   — Ну и что? — недоуменно спросил Митя.

   — И эти девчонки, — продолжала развивать свою мысль Матильда, — расследуют похожее дело…

   — Ну, дальше… — поторопил ее Митя.

   — Они уже вышли на след преступниц и даже нашли одну украденную вещь…

   — И, кстати, тут почти все правда, — вставила я.

   — …Так вот, эти девчонки, ты их даже толком не знаешь, хотят расспросить пострадавших старушек. Так не может ли твоя бабушка этим девчонкам посодействовать? К старушкам пойдем только мы с Аськой, а ты останешься в стороне.

   — А что, в этом что-то есть, — одобрительно заметил Костя.

   — Пожалуй, — согласился Митя. — Конечно, я завтра же к бабушке съезжу и расскажу ей нашу легенду.

   — Только зачем, Митяй, ждать до завтра? Позвони лучше бабушке прямо сейчас, тогда бы мы завтра прямо после школы и смотались бы в Орехово-Борисово, — предложила Мотька.

   — Что ж, это мысль! — обрадовался Митя, снимая трубку. — Бабуля, привет!

   В течение десяти минут Митя пытался запудрить мозги своей бабушке, рассказывал про каких-то девчонок из школы, которые сами вышли на след преступниц, и т. д. и т. п. Выслушав Митю, его бабушка спросила, как девочек зовут. Чуть помедлив, Митя сказал:

   — Варя и Лиза!

   И бабушка сразу согласилась. Митя условился с ней, что девочки приедут к ней около четырех часов.

   — Здорово! — воскликнула Мотька. — А она ничего не заподозрила?

   — Да вроде нет.

   — Но все это строго между нами, никаким Машам, Людам, Валям ни слова! — предупредил Костя. — Завтра вы все выясните, а в среду пойдем корешиться с Раисой!

   — А может, не ждать среды, а уже во вторник на толкучку податься? — не терпелось Матильде. — Или еще лучше, мы завтра поедем к бабкам, а вы — на толкучку!

   — Нет! Нельзя! А если Раиса приметит там Костю? — возразил Митя.

   — Ну и отлично! Так они скорее познакомятся, — вмешалась я.

   — А может, правда? — задумался Костя.

   — А кого ты там будешь изображать? Покупателя?

   — Почему бы и нет? — загорелся Костя. — По крайней мере время зря терять не будем!

   — Но ведь ее может и не быть там завтра! — охладил его пыл Митя.

   — Ее и сегодня запросто могло не быть, — напомнила Мотька.

   — Ее и не было, — рассмеялся Митя. — Если бы Аське пить не захотелось…

   — Интересно все-таки, как она с этими бабами связана? — задумалась Мотька.

   — Постараемся все выяснить. Значит, договорились, мы с Митяем завтра на толкучку.

   — А мы к бабкам в Орехово-Борисово, — заключила Мотька.

   Вскоре вернулись Машка с Валей, возбужденные и радостные.

   — Все разузнали, — доложила Машка. — И так, что комар носа не подточит! Сели пить чай, ее бабушка меня знает, я сколько раз к ней с Валькой приходила, и она сама разговор завела про этих грабительниц, отлично получилось. И я все у нее выспросила. Одна была маленькая, вертлявая, одна толстая, а одна как серая мышь, неприметная совсем. Вторая толстуха небось заболела или струсила, но это явно те же самые тетки! Точь-в-точь! И даже брошка с крокодильчиком!

   — Слушайте, а ведь это любительницы! — воскликнул Митя. — Разве профессиональная воровка станет ходить на дело с такой приметной брошкой? Ее ведь по этой брошке очень легко опознать!

   — Слава богу, милиция про крокодильчика не знает, — воскликнула Мотька, — и про сахарницу тоже! Значит, у нас солидная фора!

   — А может, лучше было бы сообщить про все это в милицию? — осторожно проговорила Валя.

   — И тогда нас они от дела отстранят, это точно, а вот найдут ли преступниц, еще большой вопрос, — объяснил Костя. — Нет, нам в этом деле здорово везет, и нельзя отдавать его милиции.

   — А что же вы сделаете, если поймаете их? — испуганно проговорила Валя. — Сами с ними расправитесь?

   — Зачем? Тогда мы сдадим их милиции.

   — Понятно, — пробормотала Валя, но, похоже, ничего не поняла.

   — Ты сможешь держать язык за зубами? — подступилась к ней Мотька.

   — Смогу.

   — Она сможет, — поддержала подружку Машка.

   В школе нас ждал сюрприз — занятия на сегодня были отменены. Дело в том, что в выходные дни там кого-то морили, то ли тараканов, то ли крыс, одним словом, в понедельник выяснилось, что в школе стоит такая вонь, что ни о каких занятиях и речи быть не может.

   Мы с Мотькой восторженно переглянулись.

   — Что будем делать? — спросила она.

   — У тебя есть идеи?

   — Ага! Мотанем на Черемушкинский?

   — Давай! Только надо предупредить своих, а то потом доказывай им, что мы не прогульщицы.

   — Верно!

   Мы побежали ко мне. Мама была еще дома.

   — Что случилось?

   — Занятия отменили! — радостно сообщила я.

   — Опять бомбу подложили? — ужаснулась мама.

   — Нет, только вони напустили.

   — Какой вони?

   Я рассказала маме, что случилось.

   — Хорошо вам, — вздохнула мама, — когда я училась, у нас ничего подобного не было.

   — Мама, а ты много прогуливала? — поинтересовалась я.

   На мамином лице отразилась внутренняя борьба. С одной стороны, нельзя говорить дочери, что ты и сама любила прогулять уроки, а с другой стороны, всем в доме известно, что мама была не слишком прилежной ученицей в школе.

   — Прогуливала, конечно, но немного, только если уж совсем была труба. А вы что, хотите заранее заручиться моим согласием на прогулы? — притворно возмутилась мама.

   — Да нет, мы просто так спросили, — поспешила уверить ее Мотька.

   — И какие же у вас на сегодня планы? — осведомилась мама, тщательно подкрашивая ресницы.

   Я не успела и рта раскрыть, как Матильда выпалила:

   — Хотим в Ботанический сад поехать, погулять на воздухе.

   — Да ведь уже холодно!

   — Зато солнце светит, золотая осень, — подхватила я.

   — Возьмите с собой бутерброды, на свежем воздухе всегда хочется есть.

   — Да ладно, купим чего-нибудь, — сказала я. Не хватало нам только с бутербродами на толкучку ехать!

   — Ни в коем случае! На улице продают всякую гадость. Липа, сделайте им бутерброды, они в Ботанический сад собираются.

   — Да брешут они все, — сразу откликнулась тетя Липа. — Что это их на природу потянуло?

   — Тетя Липа, ну что вы, мы правда хотим на свежем воздухе погулять!

   — Отлично! Будет вам свежий воздух, но только вместо гулянки дело сделаете.

   — Какое дело? — недоуменно подняла накрашенные ресницы мама.

   — А пускай на дачу съездят, привезут мне оттуда кое-что.

   Так, похоже, наша толкучка на сегодня накрылась.

   — И нечего глазами хлопать, должна же в доме хоть какая-то польза от вас быть! — Тетя Липа сегодня была явно не в духе. — Я давно собираюсь, да мне все некогда.

   — А в самом деле, девчонки, съездите на дачу, привезите тете Липе, что ей нужно, а мне соберите осенний букет, я их обожаю. Веток наломайте, желтых, красных — словом, сами сообразите.

   — Вот-вот, хорошо, что ты еще дома, а то меня они разве послушают!

   Мы переглянулись. Придется ехать на дачу, ничего не попишешь. К четырем мы успеем. Ладно, ограничимся на сегодня беседой с Марией Бенедиктовной и Марией Гавриловной.

   — Ну что, поедете? — грозно осведомилась тетя Липа.

   — Поедем, почему бы и нет? — ответила я.

   — Вот и умнички! — сразу смягчилась тетя Липа. — Я вам сейчас списочек составлю, что мне там нужно, и бутербродов наделаю, чтоб не оголодали. Если еще что вспомню, я вам туда позвоню.

   — Не журысь, Аська, — шепотом утешала меня Мотька, — в конце концов, если бы не морильщики, мы бы сейчас как миленькие на уроках парились, а вместо этого на дачу смотаемся, чем плохо? И потом, я сообразила, сегодня ведь понедельник, а какая в понедельник толкучка? Сама посуди!

   — Матильда, ты права!

   Тетя Липа принесла нам кучу бутербродов и термос с чаем.

   — Тетя Липочка, а термос зачем? Что мы, маленькие, чаю себе не вскипятим, если надо? — удивилась я.

   — Да мне так спокойнее. А то буду все время мучиться, вдруг вы забудете газ выключить. Так уж и быть, можете оставить термос на даче, чтобы не тащить его обратно.

   Мотька подмигнула мне, не спорь, мол. Пришлось согласиться на термос.

   Мы поехали на Киевский вокзал.

   — Я себе тоже красивых веток наломаю! — мечтательно произнесла Матильда. — Поглажу их утюжком, всю зиму будут стоять.

   — Да у тебя и так полон дом цветов!

   — Они же скоро завянут!

   — Ничего, тебе Олег еще подарит.

   — Думаешь? — с довольным видом спросила Мотька.

   — А чего тут думать? Невооруженным глазом видно!

   …В электричке народу было мало. Напротив нас сидела немолодая толстая женщина.

   И вдруг я заметила, что Матильда не сводит с нее глаз. Тогда я тоже пригляделась к ней. Но ничего особенного не заметила. Женщина как женщина.

   — Мотька, ты чего на нее лупишься? — тихонько спросила я.

   — Изучаю!

   — Что ты изучаешь? — удивилась я.

   — А вдруг она из тех?

   — Да с чего ты взяла?

   — Глянь на ее ноги.

   Я глянула. Ноги у женщины были толстые, отечные.

   — Ну и что? Да таких ног тринадцать на дюжину! Тоже мне примета!

   Заметив наши взгляды и перешептывания, женщина забеспокоилась. Она с трудом поднялась и пересела на другое место, спиной к нам.

   — Ага! Видишь, она чего-то боится, — прошептала Мотька.

   — Да ты рехнулась! Будешь теперь на всех толстых теток кидаться? Машкина бабушка говорила, что у той толстухи был больной вид, а эта здоровенная бабища, только ноги больные.

   — Тогда почему она пересела?

   — Испугалась!

   — А я что говорю!

   — Да она просто испугалась, что мы малолетние преступницы, может, хотим ее ограбить, вот и присматриваемся к ней.

   — Ты правда так думаешь? — спросила Мотька.

   — Конечно.

   — Да, у меня уже извилина за извилину заходит от всех этих дел. Бог с ней, с этой теткой, пусть себе спокойно едет.

   Но испуганная женщина время от времени робко оглядывалась.

   — Ой, до чего здорово за городом! — воскликнула Мотька, едва мы вышли из электрички. — И воздух какой, чуешь, как пахнет? Чем это?

   — Прелью, грибами, заморозками…

   — Заморозками? — засмеялась Мотька. — Скажешь тоже! Слушай, Аська, а где букеты будем ломать?

   — Да погоди ты с букетами, это уже в последний момент надо делать.

   И вот наконец и наш поселок. Сколько волнений было пережито здесь этим летом… Немножко защемило сердце от воспоминаний о Коте, но так, слегка… А вот и страшный дом за глухой оградой, сейчас он пуст, охрана снята… И все благодаря мне![2]

   В нашем доме было гулко и холодно. Для начала мы решили перекусить на террасе, благо солнышко сегодня припекало. За чаем мы вспоминали минувшее лето, знакомство с Олегом, Валеркины подвиги, шутили, смеялись… Потом взялись за дело — стали собирать вещи, перечисленные в списке тети Липы. Среди прочего она написала: «Из комнаты И.В. (И.В. — это Игорь Васильевич, мой дед, знаменитый оперный певец) взять коробочку с лекарствами. Верхний ящик стола». Я направилась туда. Открыв дверь дедушкиной комнаты, я обомлела. Стены ее, всегда густо увешанные фотографиями, были совершенно пусты!

   — Матильда! — завопила я. — Иди сюда!

   — Ты чего орешь? — примчалась на зов Мотька. — Ни фига себе! Что это?

   — Мотька! Тут были воры!

   — Да ты толком посмотри, что украдено-то!

   — Все фотографии и, главное, дедушкин карандашный портрет известного французского художника, фамилию я забыла!

   — А что еще?

   — Не знаю!

   — Так погляди!

   Я стала осматривать дедушкину комнату. Исчезли также необыкновенно красивая японская афиша дедушкиного концерта, висевшая на двери, и маленькая скульптурка, изображавшая деда в роли Мефистофеля.

   — Похоже, тут какие-то фанаты действовали! — проговорила Мотька. — Ты погляди в других комнатах! Больше ничего не тронули?

   Я бросилась наверх. Из спальни моих родителей не взяли ничего. Из моей комнаты исчез портрет деда в роли Гремина. А больше нигде ничего не пропало.

   — Ну, что? — нетерпеливо спросила Мотька.

   — Еще из моей комнаты портрет пропал. А больше ничего.

   — Ясное дело, фанатки! Во ненормальные!

   — Фанатки обычно своих кумиров не грабят. Вот тетя Липа тоже когда-то была дедушкиной фанаткой.

   — Она «сырихой» была! — поправила меня Матильда.

   — Какая разница! Это раньше их так называли.

   — Как видишь, разница есть, — глубокомысленно заметила Матильда. — «Сырихи» не грабили своих кумиров, а фанатки — запросто!

   — И что теперь делать? Тете Липе говорить? Наверное, надо заявить в милицию.

   — Да ты что! Милиция и слушать про какие-то фотки не станет.

   — А два портрета? Это же художественные ценности! И скульптура тоже! — напомнила я.

   — Это для вас художественные ценности, а для милиции… Если бы, конечно, Николай Николаевич до сих пор в милиции работал, тогда, может, он и стал бы искать, но он теперь в консерватории учится…

   — Мотька, идея! Надо все-таки ему позвонить! Может, он что-нибудь придумает!

   — А что, неплохая мысль!

   — Тете Липе пока не скажем!

   — Нет, обязательно нужно сказать, и тогда, может быть, мы и без милиции, и без Николая Николаевича обойдемся!

   — То есть как?

   — Понимаешь, тетя Липа ведь раньше была фанаткой твоего деда, значит, может знать кого-нибудь из нынешних фанаток.

   — С чего ты взяла?

   — Мне думается, что многие как были его фанатками, так и остались, следовательно, тетя Липа может быть кое с кем знакома. Конечно, старые фанатки на такое не пойдут, а новые… Словом, там можно будет что-то разведать.

   — По-моему, на такое способны только девчонки, а девчонок я среди дедушкиных поклонниц что-то не видела.

   — Почему это? А я? — возмутилась Матильда.

   — Ты — другое дело! Ты деда с детского сада знаешь, и вообще у вас с ним любовь!

   — Так что ты предлагаешь?

   — Не знаю… Хотя постой… В субботу у деда день рождения.

   — И что?

   — А то, что некоторые поклонницы обязательно приносят в этот день цветы, даже если деда нет в Москве.

   — Ага, понимаю, ты хочешь поговорить с ними?

   — Вот именно! Надо им сказать, что у их кумира с дачи все портреты сперли. Честные фанатки этого не переживут. И наверняка сообразят, кто мог это сделать.

   — А как же все-таки быть с тетей Липой?

   — Ну, скажем мы тете Липе, а она, конечно, скажет маме, а мама поднимет шум, может сгоряча деду позвонить, дед расстроится… Слава богу, в субботу мы не учимся и…

   — Держи карман шире! Мы сегодня не учимся, Лиса Алиса обязательно заставит в субботу учиться!

   — Прогуляем! — решительно заявила я.

   — Фанаток отлавливать будем? — засмеялась Мотька.

   — Вот именно!

   — Ты кого-нибудь из них знаешь?

   — Некоторых знаю.

   — А я все-таки предлагаю тете Липе сказать и попросить ее не говорить твоей маме. Она-то уж точно сообразит, к кому из этих фанаток обратиться.

   — Может, ты и права, Матильда. У тебя бывают гениальные мысли. Тетя Липа как главный консультант в расследовании! Здорово!

   — Погоди, давай для начала осмотрим все замки, надо же понять, как они сюда проникли.

   — Тоже верно.

   Все замки были в полном порядке.

   — А у вас ключи не пропадали? — спросила Мотька.

   — Вроде нет… Хотя постой… Дед летом потерял ключи… но на следующий день нашел! Матильда, ну конечно! Эти психованные тут летом вертелись! Ясный перец, они слямзили ключи, а потом подкинули. Элементарно, Ватсон!

   — А ты не помнишь, кто из них тут околачивался?

   — Да нет! Они по кустам прятались. А кстати, тетя Липа вполне могла кого-нибудь узнать! Ладно, давай скорее поедем домой, а то у нас сегодня еще Орехово-Борисово в программе.

   — Погоди, надо веток наломать, — вспомнила Мотька.

   — Ладно, ты иди ветки ломай, а я пока тут приберусь.

   Я принялась ликвидировать следы нашего завтрака и вдруг наступила на что-то. Нагнувшись, я увидела на полу большую пуговицу. Я подняла ее. Пуговица была пластмассовая, розовая с позолоченным цветочком в середке. Таких пуговиц ни у кого из нашей семьи не было. По-видимому, ее потеряла похитительница.

   Вскоре Мотька вернулась с двумя большими букетами.

   — Гляди, Аська, какая красотища!

   — Лучше ты погляди, какую я красотищу нашла!

   Я протянула ей пуговицу. У Мотьки округлились глаза.

   — Аська! Улика!

   — Да еще какая!

   Вдруг Мотька начала хохотать как ненормальная.

   — Матильда, ты чего?

   — Нет, ты подумай, мы же шагу ступить не можем, чтоб не наткнуться не преступление!

   — Ну, это не преступление, это просто дурь.

   — Ни фига себе! Как это не преступление? Ключи были украдены и подброшены! Проникновение в запертый дом без ведома хозяев и похищение художественных ценностей! Еще какое преступление!

   — Все равно я уверена, что дед не хотел бы, чтобы эту дурынду в тюрьму посадили.

   — А я что говорю?! Поэтому-то и надо нам самим это дело размотать.

   Тетя Липа встретила нас с довольным видом.

   — Вот умницы мои! Вы там газ не включали?

   — Тетя Липа, что вы! Мы же брали термос!

   — Ладно, ладно! Сейчас покормлю вас обедом…

   — Тетя Липа, есть разговор, — сказала я.

   — Разговор? Там что-то не в порядке? Ограбили? — всполошилась тетя Липа.

   — Не совсем…

   — Что значит не совсем? Говори же, горе мое! Что случилось?

   — Пропали все до единого дедушкины портреты, фотографии, статуэтка — словом, все! А больше в доме ничего не тронули.

   — Ты уверена?

   — Конечно! Я смотрела!

   — Так, ну и народ нынче пошел! Любимого артиста грабят!

   — Вы тоже думаете, что это поклонницы? — спросила Матильда.

   — А кто же еще? Кому нужны все эти фотографии? Но ты совершенно уверена, что больше ничего не взяли? Ты в шкаф заглянула? В дедовой комнате?

   — Да, но разве там что-то было?

   — А как же! — всплеснула руками тетя Липа. — И халаты его там были, и белье, и другая дачная одежка, джинсы, шорты… Вот беда-то!

   — А я решила, что он все с собой забрал…

   — Дурья башка! А в других шкафах смотрела?

   — Да! Мамины и папины вещи все на месте! Тетя Липочка, только не говорите маме, а то она так разнервничается!

   — Уж конечно! Чего ей зря нервы портить! У нее и так работа не приведи господь. С утра в театре, потом радио, телевидение, кино! Пусть хоть дома отдохнет.

   — Значит, в милицию заявлять не будем? — спросила я.

   — Какая там милиция! Мы сами этих идиоток найдем. Вы же у нас сыщицы, вам и карты в руки! Тем более тут не опасные преступники, а просто дуры наглые. Нет, в наше время такого не бывало! Подумать только!

   — А может, они больные? — предположила Мотька.

   — Скорее всего! Ладно, придется позвонить кое-кому из старых знакомых.

   — Тетя Липочка, в субботу дедов день рождения, многие придут, букеты принесут, — напомнила я.

   — А и верно! Умница! Сообразила! Так гораздо естественнее все получится. Самое главное, до возвращения Игорь Васильича все вернуть. Особенно портреты и фотографии.

   — А вещи?

   — Вещи эти идиотки могут запросто на кусочки порвать.

   — Зачем? — ахнула Мотька.

   — Ну, это яснее ясного. Чтобы всем по клочку от трусов великого певца досталось, — пояснила тетя Липа.

   — А для чего нужен клочок трусов великого певца? — недоумевала Мотька.

   — Вроде священной реликвии, — засмеялась тетя Липа. — Я сама в молодости один раз пуговицу с его пальто сорвала, долго хранила. Это уж потом мне повезло, что я в ваш дом попала, тебя, Асютка, вырастила.

   — Нет, это нам повезло! — растрогалась я.

   — Ах ты, моя хорошая! — в свою очередь растрогалась тетя Липа.

   Словом, сплошное умиление.

   — Значит, решено, ждем до субботы? — подвела итог Матильда.

   — Да, — отвечала тетя Липа, — только завтра я на дачу съезжу, своими глазами на все погляжу, замки поменять тоже надо. А что это вы как на иголках? Торопитесь куда-нибудь?

   — Нам надо с Митей созвониться, — сказала я.

   — Ладно уж, делайте что хотите, — проворчала тетя Липа.

   Я позвонила Мите.

   — Ну, как дела?

   — Порядок! Можете ехать.

   — А ты не поедешь с нами? — огорчилась я.

   — Думаешь, стоит?

   — Еще бы!

   — Тогда ладно, встречаемся у метро через двадцать минут.

   — А Костя? — спросила я.

   — Костя сегодня занят, поэтому-то мы и не поехали на толкучку. Отложили до завтра.

   — И хорошо! Сегодня же понедельник! А еще мы тебе интересную историю расскажем.

   — Что-то опять случилось? — встревожился Митя.

   — Да, но это скорее смешно. Ладно, до встречи!

   В метро мы поведали Мите о наших сегодняшних впечатлениях.

   — Да, — веселился Митя, — на что только эти фанатки не идут! Моя мама хоть и поклонница твоего деда, но, слава богу, не до такой степени!

   — Твою маму никто и не подозревал! — бросила Мотька.

   Митька согнулся пополам от хохота.

   — Еще не хватало!

   — Мить, а ты нас с бабушкой будешь знакомить? — поинтересовалась Мотька.

   — Придется! Я не хотел вообще-то…

   — Почему? — удивилась я.

   — Ну, бабушка знает про моих подружек, Асю и Матильду, а вчера я ей сказал, что этим делом интересуются девчонки из нашей школы Варя и Лиза. Но бабка настояла, чтобы вы со старушками у нее дома беседовали. И теперь, конечно, догадается, что вы и есть Ася и Матильда.

   — Почему? Мы вполне можем называть друг друга Варей и Лизой! Только надо решить, кто из нас Варя, а кто Лиза. Аська, ты кем хочешь быть? — веселилась Матильда. — Я лично предпочитаю быть Лизой! Буду все время петь: «Ах, истомилась, устала я!»

   — Да ну тебя, Мотька, тебе бы все хиханьки да хаханьки, а тут дело серьезное, бабушку нельзя пугать, у нее сердце больное, — рассердился Митя.

   — В таком случае пусть Мотька будет Лизой, раз уж ей так хочется, а я Варей, мне все равно! И вообще мы тебя плохо знаем, так, только шапочное знакомство! Тем более ты уже в одиннадцатом классе, а мы только в девятом!

   — А вы выдержите, не собьетесь? — усомнился Митя.

   — Обижаешь, начальник! — пожала плечами Мотька.

   Уже в подъезде Митя сказал:

   — Мою бабушку зовут Анна Дмитриевна!

   Дверь нам открыла приятная пожилая дама.

   — Проходите, проходите, девочки! Митенька, здравствуй, милый! Что ж, давайте знакомиться! Анна Дмитриевна!

   — Очень приятно, Варя, — благонравно сказала я.

   — Лиза! — заявила Мотька.

   — Как мило! Чудные имена — Варя, Лиза! В этом есть что-то тургеневское!

   Я подумала, что Ася — тоже вполне тургеневское имя, а вот Матильда… это уже скорее из Дюма.

   — Заходите, девочки, в комнату, мои приятельницы уже ждут вас, сейчас будем пить чай с кексом, я сама пекла.

   В комнате за круглым столом сидели две славные старушки, одна похожая на старую барыню из кино — с высокой аккуратной прической, в черной гипюровой блузке с камеей у горла, а вторая больше смахивала на постаревшую пионервожатую из старого фильма «Друг мой Колька». Я сразу решила, что «барыня» — это Мария Бенедиктовна, а «пионервожатая» — Мария Гавриловна. Но оказалось все наоборот.

   — Глазам своим не верю! — всплеснула руками Мария Гавриловна. — Такие девочки, нежные, изящные, и занимаются черт-те чем… воровок ищут! Вы не боитесь, девочки?

   — Да нет, — ответила я, — мы же только пытаемся их вычислить.

   — А у вас какой-то отряд создан? — полюбопытствовала Мария Бенедиктовна.

   — Отряд? Почему отряд? — удивилась Мотька.

   — А вы что же, вдвоем этим занимаетесь? — поразилась барыня.

   — Нет, вчетвером! — ответила я. — С нами еще два мальчика…

   Я заметила, как Митя поднес палец к губам.

   — …Петя и Вова, — докончила я свою фразу. Мы все глубже увязали в дурацком вранье.

   — Погодите, Машеньки, — вмешалась Анна Дмитриевна, — пусть девочки сперва чайку попьют, а потом уж приступят к делу.

   Ничего не попишешь, пришлось пить чай. И вот наконец Анна Дмитриевна убрала со стола чашки, мы с Матильдой разложили свои блокноты и взятый для понту у Кости диктофон.

   — Глядите, Машеньки, как девочки серьезно к делу подходят! — умилилась Митина бабушка.

   Митька все это время сидел молча, только изредка посмеивался в пробивающиеся усы.

   Матильда взглядом подбодрила меня: начинай, мол.

   — Итак, Мария Гавриловна, начнем с вас?

   — Почему это? — обиделась Мария Бенедиктовна. — Всегда все с нее начинают, это несправедливо!

   Мария Гавриловна загадочно улыбнулась и пожала плечами:

   — Ради бога, я на первенстве не настаиваю!

   — Хорошо, — согласилась я. — Мария Бенедиктовна, вы можете описать этих женщин, как они были одеты, ну и все такое?..

   — Конечно, могу, — довольная своей победой, заговорила «пионервожатая». — Значит, их было четверо…

   И она подробно описала тех же самых женщин.

   — А вы не запомнили какие-то мелочи, ну, скажем, сережки, брошку?

   — Да нет, ничего такого я не припоминаю. Вот берет красный был на одной…

   — Девочки! — вмешалась в разговор Мария Гавриловна. — Я заметила на одной брошку в виде крокодильчика.

   — Это на какой? — резво обернулась к сопернице Мария Бенедиктовна.

   — На толстой, в голубом костюме!

   — Не было на ней никакой брошки! — возразила «пионервожатая».

   — Нет, была! — стояла на своем барыня.

   — Мария Гавриловна, — вмешался вдруг Митя, — а вы милиции про брошку говорили?

   — Кажется, да. Не помню!

   — А скажите мне, — продолжала я допрос свидетеля, вернее, потерпевшей, — вам не бросилась в глаза какая-нибудь характерная черта или жест…

   — Одна очень вертлявая была, прямо как волчок, — продолжила свой рассказ Мария Бенедиктовна, — а вот та, что в красном берете, она все время нервно поправляла волосы. Вот так! — Мария Бенедиктовна показала, как именно поправляла волосы неприметная женщина в красном берете.

   В общем, было совершенно ясно, что это те самые бабы, что обокрали Машкину бабушку и Валькину. Когда мы закончили свои расспросы, Мария Бенедиктовна поинтересовалась:

   — Вы что, по собственной инициативе действуете?

   — Да, — ответила я.

   — А с милицией почему не связываетесь?

   — Потому что, пока дело не раскрыто, милиция нас всерьез не воспримет, — объяснила я.

   — Значит, вы вроде тимуровцев? — продолжала «пионервожатая».

   — Вроде кого? — не поняла Мотька.

   — Неужели вы не читали «Тимур и его команда»? — поразилась Мария Бенедиктовна.

   — Нет, — отвечала Мотька. — А ты читала, Ась?

   Митя сделал страшные глаза.

   — Варь, а ты читала, ась? — приложила руку к уху Матильда.

   — Лизонька, ты плохо слышишь? — спросила Анна Дмитриевна.

   — Ась?

   — Варенька, она плохо слышит? — смеясь одними глазами, спросила Митина бабушка.

   — Да, неважно! И всегда так по-деревенски переспрашивает: ась? — на ходу выдумывала я.

   Митька уже едва не падал со стула от смеха, Мотька сидела, потупив глаза и сложив бантиком губы, чтобы не рассмеяться. А мне каково?

   — Да, так о чем мы говорили? Вы спрашивали, читали ли мы «Тимур и его команда»? Я — читала!

   — Вот! Я сразу так и подумала! — воскликнула Мария Бенедиктовна. — А пионеркой ты была?

   — Нет, не была!

   — И в пионерском лагере тоже никогда не была? — продолжала допытываться Мария Бенедиктовна. — Ах, как жаль! Что эти бедные дети видят! — сокрушенно проговорила она.

   — Ну, Машенька, ты не права! — вмешалась Анна Дмитриевна. — Нынешние дети много чего видят и за границу ездят… Вот вы, девочки, наверное, знаете, что Митенька наш уже в Турции был с родителями и в Германии. А вы?

   — А мы даже в Израиле были! — воскликнула Матильда.

   — В Израиле? — удивилась Мария Гавриловна. — Неужели? И видели своими глазами храм Гроба Господня?

   — Да! И в Назарете были, и в Вифлееме! — захлебывалась Мотька.

   В этом году весенние каникулы мы провели в Израиле. Нас туда отправил спасенный нами банкир Феликс Ключевский.

   — Невероятно! А ты, Маша, говоришь, пионерский лагерь…

   — Я считаю, нечего юные головы забивать всякой религиозной мурой, — горячилась «пионервожатая». — Дети, не видевшие «Артека», не сидевшие у пионерского костра, — это обездоленные дети!

   — Позволь не согласиться с тобой, — возразила Мария Гавриловна.

   — Да, у тебя всегда были буржуазные взгляды! Помещичья внучка!

   Все-таки я тонкий психолог. Сразу определила, что одна — барыня, а другая — пионервожатая!

   — Девочки, — обратилась к нам Мария Гавриловна, — а можем мы рассчитывать, что вы поставите нас в известность, если найдете этих воровок?

   — Конечно! — в один голос воскликнули мы с Мотькой.

   — Да, кстати, я тут недавно еще одну пропажу обнаружила, — вспомнила Мария Гавриловна. — У меня на летней кофточке была брошь приколота, серебряная корзиночка с виноградными гроздьями из хризопраза.

   — А хризопраз, он какой? — поинтересовалась Мотька.

   — Зеленый, полупрозрачный. Я совсем про нее забыла, когда хватилась других вещей, а вчера стала летнюю одежду убирать, смотрю, нет моей брошки. И даже ткань слегка порвана, видно, для быстроты просто выдрали брошку, там замочек заедал…

   — А вы не могли сами ее потерять? — на всякий случай спросила я.

   — Нет, в том-то и дело, что ее с трудом можно было снять… я же говорю, замочек заедает…

   — Ну что ж, это вещь приметная, — сказала я и записала в блокнот про брошку. — Хорошо, — заключила я, — если что узнаем, сразу вам сообщим.

   — Дай вам бог здоровья, девочки, — вздохнула Мария Гавриловна. — А мне эту брошку жалко, она еще моей бабушке принадлежала…

   — Варенька, можно тебя на минуточку? — сказала Анна Дмитриевна и поманила меня на кухню.

   — Анна Дмитриевна…

   — Погоди! Признавайся, ты Ася? А Лиза — Матильда?

   — Почему… — опешила я.

   — Зачем этот обман? Я не понимаю!

   — Потому что Митя не хотел, чтобы вы знали про нас… про наши дела! Он говорит, у вас больное сердце и вам нельзя… Но как вы догадались?

   — Во-первых, Митюша много мне о вас рассказывал, особенно о тебе, а во-вторых, Матильда безбожно переигрывала, изображая тугоухую, — усмехнулась Анна Дмитриевна. — Я понимаю, вы считали, что эта ложь — во спасение?

   — Конечно!

   — Так уж и быть, прощаю на сей раз! И не стану разоблачать перед Машеньками. Ладно, ступай!

   Митя встретил меня вопрошающим взглядом. Я в ответ пожала плечами.

   Наконец мы собрались уходить. Мите так и не удалось побыть наедине с бабушкой.

   Едва мы вышли из подъезда, он спросил:

   — О чем это вы на кухне беседовали?

   — Твоя бабушка нас раскусила!

   — Как? — ахнула Мотька.

   — Так! Ась, ась! Тут любой дурак догадается, — засмеялась я.

   — Я чуть не помер! — захохотал Митька. — Но бабка моя молодец, все здорово сечет! Я надеюсь, ты в подробности не вдавалась?

   — Вдавалась! Все ей рассказала! И как нас в Таллине похитили, и про воров, и про бандитов!

   — Ладно, не сердись! Я на всякий случай спросил.

   — Как же не сердиться, если мы по твоей милости в таком дурацком положении оказались?

   — Все, хватит вам пререкаться! — вмешалась Мотька. — Лучше обсудим, что нам этот разговор дал.

   — Кроме описаний украденных цацек, практически ничего нового. Только то, что краснобереточница волосы все время поправляет, — проворчала я.

   — Это уже кое-что! А то ведь все говорили, что она совсем неприметная.

   На следующий день в школе все еще стояла вонь, но занятия тем не менее начались. Перед физикой Макс Гольдберг и Вадик отозвали в сторонку Верстовского. Мы с Матильдой стояли неподалеку.

   — Эй, Аскольдова Могила, — начал Макс, — это твоих рук дело?

   — Что? — не понял Богдан.

   — Ты навел Алису с Клавдей?

   — Навел? Куда?

   — Сам должен знать, падла! — прошипел сквозь зубы Вадик.

   — Эй, полегче, Балабушка! Забыл, что я боксер?

   — А нам плевать, что ты боксер! Признавайся лучше!

   — Ничего не понимаю! В чем я должен признаваться?

   — Сейчас как дам, — разгорячился Вадик, — сразу поймешь!

   — Вадик! Погоди шуметь! Значит, ты утверждаешь, что не звонил в субботу Алисе?

   — Не звонил! Я и телефона ее не знаю!

   — И твоя подружка Дубова ничего об этом не знает?

   — Во-первых, она не моя подружка, а во-вторых, если ты сейчас не объяснишь, в чем дело, то можешь пожалеть…

   — Хорошо, я объясню! В субботу кто-то позвонил Алисе и сказал, что у Матильды день рождения и там творится черт знает что, пьянки-гулянки и все такое! Человек этот назвался Аскольдовым!

   — Ни фига себе! — воскликнул Богдан. — Это кто-то решил меня подставить! Я такими дерьмовыми штучками не занимаюсь!

   — Тогда подумай, кто бы это мог быть, — сказал Макс.

   — Кажется, я уже догадываюсь.

   — Кто?

   — Это мое личное дело, я сам с этим человеком разберусь.

   — Но все-таки хотелось бы знать, кто у нас такой пакостник, — произнес Балабушка. — Раньше такими делами Дубова промышляла: это ее стиль.

   — Дубову можешь сразу исключить, — сквозь зубы произнес Верстовский. — В субботу мы с ней за город ездили! — И он густо покраснел.

   — А говорил, она не твоя подружка! — заржал Вадик.

   — Значит, у Дубовой алиби? — насмешливо спросил Макс.

   — Железное, — продолжал хохотать Вадик.

   Тут прозвенел звонок, и разговор прервался.

   — Похоже, Лялька тут и вправду ни при чем, — прошептала мне на ухо Матильда.

   — Это Верка! — шепнула я в ответ. — Смотри, какую независимую из себя строит.

   В самом деле, Верочка, первая красавица, сидела с отрешенным видом, словно все происходящее ее ничуть не заботило.

   — Ничего, она у меня еще получит.

   Клавдюшка начала было объяснять новый материал, но чувствовалось, что ее что-то тревожит. И впрямь, она отложила мел, села за стол, на минуту задумалась. Потом начала:

   — Ребята, я не пожалею урока, мне надо выяснить кое-что. В субботу произошел очень странный и крайне неприятный инцидент.

   Мы с Мотькой переглянулись.

   — Кто-то позвонил на дом Алисе Петровне и сообщил, что у Матильды Корбут день рождения и там творится черт знает что…

   — Ой, а что же там такое было? — закричал Витька Воскобойников. — Матильда с виду такая хорошая девочка…

   Класс заржал.

   — Тихо! — хлопнула по столу ладонью Клавдя. — Тут нет ничего смешного! Человек этот представился соседом Матильды и назвал фамилию — Аскольдов.

   — Верстовский! Это Верстовский! — раздалось с разных сторон.

   Богдан вскочил, весь красный.

   — Клавдия Сергеевна! Я такими вещами не занимаюсь! И вообще, в субботу меня не было, я был за городом.

   — Кто-нибудь может это подтвердить? — спросила Клавдя.

   — Нет! — ответил рыцарь Верстовский.

   Интересно, хватит у Ляльки смелости подтвердить его слова? Она молчала.

   — Клавдия Сергеевна, разве у нас судебное разбирательство? — подал голос Макс. Он, видимо, поверил Верстовскому.

   — Отнюдь! Я просто хочу сказать, что это сделал кто-то из нашего класса, кто-то, кто знал о Матильдином дне рождения. Звонил, возможно, кто-то посторонний, но вот идея… Я понимаю, что этот человек не признается, но он должен знать, что мы все думаем по этому поводу.

   — А бардачок-то был? — крикнул Макс Федорчук.

   — Федорчук! Что за выражения?

   — Нет, правда, Клавдия Сергеевна, вы там что-нибудь интересное застукали? — поддержал Макса Воскобойников.

   — Хорошо, я скажу! Там было все спокойно, нормально, как и должно быть в день четырнадцатилетия! А вот нам с Алисой Петровной выходной испортили. Впрочем, наш визит к Корбут тоже нарушил праздник, я это сознаю.

   — Не надо верить анонимным звонкам! — вставила Таня Воротынцева.

   — Перед Матильдой мы уже извинились. Надо заметить, если Верстовский тут действительно ни при чем, звонок этот был вдвойне подлым! Не только испортили праздник Корбут, выходной директору и классному руководителю, так еще и сознательно бросили тень на Богдана Верстовского. Словом, хороший букетец! Ну, ни у кого не хватит смелости признаться? — горячилась Клавдюшка.

   Все молчали. Клавдя пристально посмотрела на Ляльку. Та гордо держала голову.

   — Ну что же, вы меня разочаровали, я всегда считала, что у меня порядочный класс!

   — Нет, Клавдия Сергеевна! — нарушил молчание Макс Гольдберг. — Из-за одной паршивой овцы обвинять всех нас — несправедливо. А кстати, паршивую овцу сразу видно… по волосам!

   И тут все увидели, что Верочка попалась на старую как мир уловку — она схватилась за волосы.

   — Ну, что я говорил! — торжествовал Макс. — На воре шапка горит!

   Верочка вскочила и выбежала вон из класса. И никто не решился побежать за ней, даже Лялька.

   — Ну что ж, кажется, мы все выяснили! — подвела итог Клавдюшка. — Но я прошу вас, ребята, давайте забудем об этом! Я надеюсь, Вера уже осознала всю… неблаговидность своего поступка. Только не устраивайте травли! Никаких бойкотов и так далее.

   — Клавдия Сергеевна, вам не кажется, что безнаказанность в данном случае будет не слишком полезна? — спросил Марат Исаков.

   — Исаков, ну уж сделай одолжение мне лично!

   — Если вы так ставите вопрос… — пожал плечами Марат.

   — Поверьте мне, ей сейчас невыносимо стыдно! И это хорошо. А ваши меры могут только озлобить ее!

   — Куда больше! — проговорила Людка Кошелева.

   — Все! Мы договорились? Тогда продолжим урок. Исаков, к доске!

   В среду после школы Костя с Матильдой должны были ехать к Черемушкинскому рынку знакомиться с Раисой. Мы с Митей решили тоже на всякий случай поехать с ними. А то мало ли что… Но держаться мы будем в стороне.

   — Значит, Матильда, мы с тобой брат и сестра, — наставлял Мотьку Костя.

   — Слушай, а может, мне одной к ней подлезть? Так ведь проще будет, а? — спросила Матильда.

   — Почему? — удивился Костя.

   — Меньше врать придется! Я ей про себя могу правду рассказать или почти правду! Живу одна, мать замуж вышла, отца не помню, словом, девчонка из неблагополучной семьи, а на тебе, Костя, большими буквами написано — мамин сыночек!

   — Знаешь, старик, а ведь Матильда права! — заметил Митя.

   — Но как же ты к ней подберешься, к этой Раисе? Я ведь уже с ней познакомился… — растерянно проговорил Костя.

   — Уж как-нибудь подберусь, дело нехитрое!

   — Пожалуйста! — согласился Костя. — Мне же лучше! Уж очень она… как бы это сказать… обдрипанная!

   — Ну! А я что говорю! — закричала Матильда.

   — Ты хочешь сказать, что ты тоже обдрипанная? — усмехнулся Костя. — Что-то незаметно!

   — Если хочешь знать, я просто скорее найду с ней общий язык, вот в чем дело! А где надо, сыграю роль.

   — По вдохновению? — поддразнил Матильду Митя.

   — Именно по вдохновению! Печенкой чую, что-то тут будет! Куда-то она меня выведет!

   — Девчонки, а вы уоки-токи взяли? — встревожился Митя.

   — Взяли, конечно! — ответила я.

   Когда мы вышли из метро, Матильда заявила:

   — Я иду вперед, вы можете наблюдать только издали, я с вами не знакома! А ты, Костя, вообще держись подальше!

   — Слушаюсь, ваше благородие!

   — Моть, а мне тоже нельзя с тобой? — спросила я.

   — Пока нет, а там посмотрим! Все, я пошла!

   И Матильда решительно направилась к переходу через Ленинский проспект. Мы немного подождали и двинулись за нею. Вот она уже подходит к палатке, заглядывает внутрь. Судя по ее поведению, Раиса на месте. Отлично! О чем-то они говорят, и вскоре Раиса уже впускает Матильду внутрь. Ну и Матильда!

   — Мне это не нравится, — проговорил Костя.

   — Почему? — спросила я.

   — Потому что в этих палатках такая публика трется! Ужас просто!

   — Да разная там публика бывает, — заметил Митя. — И студенты, и врачи, и педагоги!

   — Ты эту Райку видал? Типичный педагог! И окружение сугубо педагогическое! — раздраженно откликнулся Костя.

   Он, видимо, очень волновался за Мотьку. Прошло еще минут двадцать, и Мотька вышла из палатки. Что-то еще сказала, стоя на пороге, помахала ручкой и не спеша пошла в нашу сторону. Поравнявшись с нами, она сделала вид, что не знает нас, и направилась к метро. Мы за ней. Я то и дело проверяла, нет ли за Мотькой хвоста. Но нет, все было спокойно.

   Уже в вагоне метро мы наконец подошли к ней.

   — Ну, что? — спросил Костя.

   — Порядок! Мы теперь с ней подружки! Она мне будет покровительствовать!

   — Покровительствовать? В чем? — воскликнул Митя.

   — В продаже краденого!

   — Что? — хором закричали мы.

   — А вы думали, в чем?

   — А что это ты собираешься продавать, какое краденое? — поинтересовалась я.

   — А вот!

   Мотька вытащила из кармана тонкую золотую цепочку.

   — Что это? Откуда? — испугалась я.

   — Это мамина. Тут замочек сломан, и она ее не носит.

   — Так ты собираешься ее продавать?

   — Точнее — я собираюсь ею торговать! А продать не продам, конечно!

   — Но как?.. — не могла я взять в толк.

   — Очень просто! Я начала с того, что предложила ее Раисе задешево…

   — А если бы она согласилась? — спросил Костя.

   — Если бы да кабы, во рту выросли б бобы…

   — Матильда, не груби! — одернул ее Костя. — И будь добра, расскажи все по порядку, слово в слово.

   — Ладно, домой сейчас придем, тогда расскажу, а то тут шумно очень, орать приходится.

   Дома Матильда поставила на плиту здоровенную кастрюлю щей.

   — Вот пока щи согреются, я вам все расскажу. А ругать вы меня будете уже после щей. Договорились? — лукаво спросила она.

   — Ладно, рассказывай! — прикрикнул на нее Костя. — Не томи!

   — Ну вот, подхожу я к палатке, кругом никого, я сразу к этой Раисе, мол, так и так, есть золотая цепочка, нужно ее сбыть. Она говорит: «Покажь». И приглашает зайти. Захожу. Она берет цепочку, пристально разглядывает, потом спрашивает, откуда она. Я говорю: «Моя, от мамы осталась», и между прочим вкручиваю ей, что я сирота казанская, живу вообще одна…

   — Ты спятила, да? — взвился Костя. — Может, ты ей и адрес дала?

   — Пока нет, — невозмутимо отозвалась Мотька. — Но она, Раиса эта, ко мне прониклась… Посочувствовала. Она вроде бы тоже сирота, живет с теткой. Сказала, что узнает насчет цепочки, и еще сказала, если хочу, могу завтра с утра вместе с ней пойти на толкучку!

   — Зачем? — вырвалось у меня.

   — Как зачем? Ясное дело, торговать!

   — Чем? — быстро спросил Костя.

   — Я буду свою цепочку толкать… и кое-что еще…

   — Матильда, ты чего-то недоговариваешь, — определил Митя.

   — Понимаете, чтобы втереться к ней в доверие, я намекнула, что у меня еще кое-что есть… не мое.

   — Краденое! — ахнула я.

   — Конечно! А как же иначе она поймет, что я своя и мне можно доверять?

   — Но что же ты хочешь там толкать? Мамины цацки? — поинтересовался Костя.

   — Нет! У меня у самой есть сережки с бирюзой, бабушка подарила, когда я в школу пошла.

   — И ты их продашь? — испугалась я.

   — Что я, псих, что ли? Я же сказала, торговать — еще не значит продать!

   — Иными словами, ты притворилась воровкой? — заключил Костя.

   — Так получилось!

   — А вдруг тебя заметут? — предположил Костя.

   — С какой это радости? — возмутилась Матильда.

   — Ну, мало ли…

   — Не беда, вы меня отмажете! В крайнем случае обратитесь в милицию, у меня перед ней заслуг немало! — гордо проговорила Мотька. — На то вы и друзья!

   — Шарапов наших дней! — сквозь зубы проговорил Костя.

   — У тебя есть другие предложения? — осведомилась Мотька.

   — Пока нет, к сожалению.

   — Вот то-то же!

   Похоже, Матильда страшно собой гордилась. Когда Митя с Костей ушли, я спросила:

   — Моть, у тебя есть какие-то конкретные планы?

   — Конкретных нет, просто я печенкой чую, что эта Райка связана с теми бабами.

   — Почему? Из-за сахарницы?

   — Нет, просто… Понимаешь, она несчастная очень, эта Райка, и одинокая, если я к ней поближе подберусь, она может расколоться…

   — Вотрешься к ней в доверие, а потом сдашь милиции?

   — Это меня и мучает, я только ребятам говорить не хотела… но… Я посмотрю, как там и что… Может, и без нее обойдемся. Словом, завтра меня в школе не будет! Скажешь, что я… подвернула ногу.

   — А если тебя кто-нибудь заметит?

   — Буду хромать, большое дело! Должна же я к врачу сходить, рентген ноги сделать, правда?

   — Правда, — засмеялась я. — Только, Мотька, уоки-токи не забудь!

   — Да нет, нельзя идти на такое дело с уоки-токи!

   — Почему?

   — А вдруг кто заметит? Что я им скажу? Это уже почти удостоверение муровца. Такая девчонка с уоки-токи, сама подумай!

   — Вообще-то да… Но вдруг с тобой что-нибудь случится? Как мы узнаем?

   — Да что со мной может случиться? Ерунда все это! — храбрилась Матильда. — Я же завтра только попробую…

   — Но первый блин может быть комом!

   — Ни фига! Никаких блинов, никаких комов! Актриса я или нет, в конце-то концов?! Вот, кстати, завтра я сама и выясню этот вопрос!

   Вечером мне позвонил Костя.

   — Ась, скажи, ты можешь дать мне тот рыжий парик, помнишь, я надевал его один раз?..

   — Конечно, могу, только зачем?

   — Понимаешь, я боюсь Мотьку одну пускать…

   — Это правильно, тем более что она не хочет брать с собой даже уоки-токи!

   — Вот видишь!

   — Костя, пойми, мне не жалко, только этот парик… он такой приметный, сразу в глаза бросается… Лучше что-нибудь другое придумать!

   — А что?

   — Можно девушкой переодеться… Или просто — сменить стиль! Это лучше всего! — воодушевилась я.

   — Что ты имеешь в виду? — не понял Костя.

   — Приходи ко мне, вместе что-нибудь придумаем.

   — Только не вздумай предупреждать Матильду!

   — Еще чего! А знаешь, лучше я к тебе сейчас приду! Твои дома?

   — Мама, как всегда, смотрит сериал! А папы нет дома! Так что подваливай! Если я правильно тебя понял, понадобится всякое старье?

   — Вот именно! А ты меня потом проводишь?

   — Дурацкий вопрос!

   — Ой, кстати, а можно я Лорда с собой возьму?

   — Еще бы! Конечно, бери! Мама обрадуется!

   Через двадцать минут я уже была у Кости. Его мама, Вера Ипполитовна, очень обрадовалась Лорду, угостила его чем-то вкусненьким, дала нам с Костей по куску пирога с повидлом и ушла смотреть очередной сериал. Она их обожает.

   — Ну, нарыл что-нибудь? — спросила я.

   — Ага! Вот, смотри!

   Он влез на стул, снял со шкафа чемодан и открыл его.

   — Гляди, здесь всякое старье, мама собирает для племянника в Кинешме, он на три года моложе меня, и мои вещи время от времени туда пересылают. Взгляни, что тут накопилось! Думаю, это подойдет и еще вот это!

   Костя вытащил из чемодана старые джинсы, явно самостроки, бордовый свитерок, вполне целый, но, безусловно, давно ему тесный, и ветровку.

   — Попробуй надень!

   — Отвернись!

   Через несколько минут он сказал:

   — Все, можешь повернуться! Ну как?

   — То, что надо! А кепарик у тебя какой-нибудь есть?

   — Старый?

   — Конечно!

   Костя метнулся в переднюю и вскоре принес видавшую виды серую кепку.

   — Вот! Отец в ней на рыбалку ездит!

   — Отлично! Надвинь-ка ее поглубже! Здорово, лица почти не видно! Вот только что ты на ноги наденешь?

   — Мама тут приготовила на выброс отцовы кроссовки!

   — Покажи!

   — Вот, смотри!

   — А тебе в них удобно?

   — Да, еще шерстяные носки можно надеть! У отца нога больше! — Он подошел к зеркалу. — А что? По-моему, блеск! И в глаза не бросится…

   — Значит, ты завтра тоже решил прогулять?

   — А что делать? Лучше бы, конечно, всем вместе… но…

   Мне ужасно захотелось пойти вместе с Костей, однако я понимала, что наш совместный прогул привлечет к себе куда больше внимания в школе, чем отсутствие одной Матильды, которое я к тому же объясню. Искусство требует жертв!

   Конечно, на следующий день в классе все спрашивали меня, где же Матильда. Я всем отвечала, что она подвернула ногу и должна пойти к врачу.

   — А что ж кавалер ее на джипе не отвезет? — поинтересовалась Таня Воротынцева.

   Верочка держалась особняком и вопреки обыкновению помалкивала.

   — Может, и отвезет еще! — неопределенно заметила я.

   Честно говоря, мне было не по себе. Как там Мотька? Вдруг Райка приведет ее в банду и там ее раскусят? Что тогда? Где ее искать?

   Мало-помалу я так накрутила себя, что едва сидела на уроках.

   Химичка Нина Васильевна сказала:

   — Монахова, неужто химия доставляет тебе такие страдания? На тебя глядеть жалко, вся извелась!

   Всем в школе было известно, что с химией у меня отношения хуже некуда. Я ее просто не понимаю, у меня в голове словно закрывается какой-то клапан и не пропускает туда химические познания.

   — Ну, что ты молчишь, горе мое?

   — А что говорить-то, Нина Васильевна?

   — На следующем уроке спрошу! Параграф 31 и 32! Выучишь?

   — Постараюсь! — пробормотала я.

   Нина Васильевна еще в прошлом году изобрела такую методу: она заранее предупреждала меня, что и когда спросит, я, как попугай, затверживала урок и иногда даже довольно прилично отвечала, ничегошеньки при этом не понимая. Но Нина Васильевна считала, что таким образом я сумею хоть тройку в аттестате заработать. О большем я и не мечтала. Дома все давно махнули рукой на химию.

   — Ладно, садись! — разрешила Нина Васильевна.

   Я села, но на душе у меня было муторно. Как там Мотька? Что с нею? Конечно, хорошо, что Костя туда поехал.

   Уроки кончились.

   — Ась, можно тебя на минутку? — подбежала ко мне Людка Кошелева. — Матильда и вправду ногу подвернула или она на задании?

   — На задании. Только, чур, никому!

   — Можешь быть спокойна! Ты же меня знаешь! Ась, а я могу вам чем-то помочь?

   — Пока не нужно. Пока даже я ничего не делаю, ты же видишь!

   — А вы уже что-то нащупали?

   — Еще не знаю, вот Матильда вернется, тогда…

   — Откуда вернется? — не отставала Людка.

   По-видимому, Машка даже ей ничего не сказала про сахарницу. Молодец!

   — С задания.

   — А где она?

   — Людка, ничего не могу пока сказать, не имею права.

   — Тайна следствия?

   — Вот именно!

   — Аська, не вредничай!

   — Людка, отвяжись!

   — Ну, Ась, ну пожалуйста! — канючила она.

   Но я была тверда и ни слова ей не сказала. Кажется, Людка немного обиделась. Ну, это не беда!

   У ворот школы меня дожидался Митя.

   — Привет, ты чего? — удивилась я.

   — Есть новости? — спросил он.

   — Откуда?

   — Ты про Костю что-нибудь знаешь?

   — А что с Костей?

   — Его сегодня в школе не было, а домой я к нему идти не хочу.

   — Он тебе ничего не сказал? — поразилась я. — Он же собрался сегодня на толкучку, Матильду подстраховывать! Мы еще вчера с ним прикид продумали, все старье из чемодана вытащили!

   — А мне ни слова! — обиделся Митя.

   — Наверное, просто не успел, — предположила я.

   — Все равно свинство!

   — Есть немножко, — согласилась я.

   — Интересно, может, Матильда уже вернулась?

   — Пошли наведаемся, может, и Коська там!

   Но у Матильды нам никто не открыл.

   — Интересно, сколько можно на толкучке тусоваться? — недоумевал Митя. — Знаешь, мне почему-то тревожно немного… А тебе?

   — Пожалуй.

   — Может, мотанем туда? — предложил Митя.

   — Давай!

   И мы побежали к метро. Но уже в Протопоповском переулке нос к носу столкнулись с Мотькой и Костей.

   — Куда это вы намылились? — приветствовал нас Костя.

   — Ну и вид у тебя, старик! — усмехнулся Митя. — Если твоя мама увидит…

   — Мама сегодня к сестре поехала, в Одинцово.

   — Твое счастье!

   — Да ладно вам! — нетерпеливо перебила их я. — Скажите лучше, как успехи?

   — Пока никак, — ответила Матильда.

   — То есть?

   — Да Коська мне всю игру чуть не испортил! Я как его увидела, сразу с настроения сбилась… Какая уж тут торговля… под наблюдением!

   — Ха! Видели бы вы ее! Шныряла в толпе, как настоящая карманница!

   — А тебе больше всех надо! — раздраженно отозвалась Мотька. — Приперся незнамо зачем! И главное, стоял бы в сторонке, так нет, лезет! Куда его не просят!

   — Хватит вам ругаться! — прикрикнул на них Митя. — Матильда, объясни толком, что там было!

   — Что я, на улице, что ли, буду все объяснять! Айда ко мне, я есть хочу, умираю!

   — Я же предлагал тебе перекусить, — обескураженно вставил Костя.

   — Вот еще! У меня дома еды полно!

   — Щи? — поинтересовалась я.

   — Нет, грибной суп!

   — Кайф!

   Наевшись грибного супу, Матильда подобрела.

   — Ну вот, теперь и поговорить не грех! В общем, закорефанились мы с этой Раиской. Она видела, как я действовала…

   — Как это ты действовала? — испугалась я.

   — А вот как Коська говорит — в толпе шныряла. И еще я ей сказала, что толкнула цепочку! А она мне успела рассказать, что ее заставляет этим заниматься тетка. Она, Раиска, в палатке тоже неплохо зарабатывает, но тетка, у которой Раиска живет, требует, чтобы она спускала краденое.

   — А кто крадет-то? Вот что главное! — заметил Митя.

   — Если бы этот соглядатай не явился, может, я еще многое бы узнала, — проворчала Мотька. — А пока хватит и этой информации.

   — Моть, а как тебе кажется, эта Раиса сама не ворует? — спросила я.

   — Нет, зуб даю! — засмеялась Мотька. — Она такая трусиха! Она и продает-то, вся трясется! Ей только в палатке сидеть!

   — А ты, значит, воровку изображала? — поинтересовался Митя.

   — Нет, не изображала, только намекнула, что при случае могу…

   — А если тебя втянут в это дело? Заставят по-настоящему воровать? — испугалась я.

   — Еще чего! Нашли дурочку! Я на расстоянии буду держаться.

   — Ничего себе — на расстоянии! — рассердился Костя. — Лезешь в самое пекло.

   — А у тебя есть другие предложения? — взвилась Мотька.

   — Были! Я же с ней познакомился, хотел сам этим заняться.

   — Да, щас! Станет она перед таким прикинутым парнем раскрываться! А я свой брат, девчонка! Думаешь, если ты старье напялил, то им тебя не раскусить? Как же! Тут актерские данные нужны! А у тебя их нет! Ты даже старую кепку носишь как самую моднючую.

   — Подумаешь, актриса выискалась! — оскорбился Костя.

   — Я же его не ждала, смотрю, что за черт, какой-то ряженый стоит, а это, оказывается, наш Костенька принарядиться решил.

   — Матильда, успокойся! — призвал ее к порядку Митя. — Что ты расшумелась?

   — А зачем он явился?

   — Хотел тебя подстраховать! — пояснил Митя.

   — Нужна мне его подстраховка! Чуть все мне не испортил!

   — Чуть не считается! — заметила я. — Если хочешь знать, мы с Митей тоже туда собрались. Нам тревожно было!

   — Сколько раз вам говорить — нечего пока тревожиться, я еще только к Раиске в доверие втираюсь, хочу, чтобы она меня к себе пригласила.

   — Зачем? — удивилась я.

   — Как зачем? На тетку поглядеть!

   — Ты думаешь?..

   — Да, имею такое предположение… Чем черт не шутит! Нам в этом деле пока чертовски везет! А вдруг…

   — Ну, и какие теперь у тебя планы? — спросил Митя.

   — Больше я вам о своих планах ни слова не скажу, вы мне опять всю обедню испортите.

   — Но в школу завтра пойдешь? — полюбопытствовала я.

   — Придется! Я после школы туда подамся, и чтобы никто из вас и близко не подходил!

   — Ладно, так и быть! — согласился Костя. — А ты хоть фамилию этой Райки выяснила?

   — Да! Выяснила! Огурцова ее фамилия.

   — Ты точно знаешь?

   — Я ее паспорт видела!

   — Каким образом? — насторожился Костя.

   — Очень простым! Она какой-то тетке его показывала!

   — Зачем?

   — Что зачем?

   — Зачем она тетке паспорт показывала? — допытывался Костя.

   — Она ей что-то толкнула, какую-то брошку, та заволновалась, не краденое ли, ну, Райка ей для достоверности свой паспорт и показала.

   — Чепуха какая-то! — заметил Митя.

   — Почему?

   — Потому! Сама посуди, она знает, что торгует краденым, и показывает свой собственный паспорт?

   — Вообще-то да, я не подумала… — призналась Мотька. — Значит, думаешь, паспорт поддельный?

   — И думать нечего! Ясно как божий день! — воскликнул Костя. — А кстати, ты не обратила внимания, эта брошка не из нашего списка?

   — Нет, точно, нет! Эта была в виде двух скрещенных сабелек с синим камушком посередке. Такой в списке не было.

   — Ась, проверь-ка! — посоветовал Митя.

   Я вытащила список. Такой брошки в нем не было.

   В этот момент зазвонил телефон. Мотька взяла трубку.

   — Да, я. Привет, Рай!

   Мы насторожились.

   — Ты чего ревешь-то? Что? Ей-богу? С ума спятить! Ладно, сегодня можно, а вообще… Ладно, давай! — И Мотька продиктовала свой адрес.

   — Что такое? — накинулись мы на нее.

   — Вы представляете, Райку обокрали!

   — Как?

   — Цыганенок у нее все цацки вытащил, которые она продать хотела. Прямо там, на толкучке!

   — Ни фига себе! — возликовал Костя. — Вор у вора дубинку украл!

   — Да она-то не воровка! — вступилась за новую подругу Матильда.

   — А зачем ты ей адрес дала? — поинтересовался Митя.

   — Она боится домой идти, тетка ее прибьет за это!

   — И она намерена у тебя поселиться? — спросил Митя.

   — Нет, только сегодня переночевать просится.

   — Ни в коем случае! — закричал Костя.

   — Ерунда! Подумаешь, переночует тут одну ночку, — пожала плечами Матильда.

   — Нет, Мотя, в самом деле, это мне тоже не нравится! — высказался Митя.

   — Но я же уже дала ей адрес! Что я теперь могу сделать?

   — Во-первых, тебя нельзя оставлять с ней наедине! — воскликнула я. — Я тоже у тебя буду ночевать!

   — Интересно, а кто ты такая? Что я ей скажу? Школьная подружка?

   — А почему бы и нет? Ты ей говорила, что бросила школу?

   — Нет.

   — Тогда почему твоя школьная подружка не может у тебя переночевать? Допустим, я с родителями поссорилась.

   — Правильно! — одобрил меня Митя. — Молодец, Ася!

   — Она для тебя всегда молодец, — подколола Мотька.

   — Но Аська и в самом деле права, — поддержал меня Костя. — Одной тебе с ней оставаться не нужно.

   — Да ничего она мне не сделает, — слабо пыталась сопротивляться Мотька.

   — Матильда, сейчас весь «Квартет» в сборе, и большинство настаивает, чтобы Ася осталась с тобой, — непререкаемым тоном проговорил Митя.

   Как ни странно, на Мотьку это подействовало.

   — Ну, если так… Только ни в коем случае нельзя говорить, чья ты дочка и внучка.

   — Конечно! — согласился Костя. — Иначе она может навести на вашу квартиру свою тетку или кто у нее кражами занимается. А вообще-то, девчонки, это может сослужить нам такую службу… Если она разоткровенничается… Попробуйте ее разговорить.

   — Ясный перец! А вот кто ты будешь? Кто твои родители? — спросила у меня Мотька.

   — Врачи.

   — Правильно, врачи сейчас столько получают, что к ним в квартиру лезть незачем, — заметил Митя.

   — И вообще, у меня только мама, а отца нет… — начала я разрабатывать легенду. — Мама и младшая сестренка. Отец нас бросил, а к маме… к маме хахаль пришел, вот я и убежала к Мотьке.

   — Здорово! — обрадовалась Мотька. — То, что надо!

   — Отлично! — хлопнул в ладоши Костя. — Отмазка — во! Но ты, Моть, должна сказать, что, кроме тебя, в этой квартире еще кто-то живет, не то она повадится к тебе. А это ни к чему.

   — Я же ей сказала, что круглая сирота… — растерялась Мотька.

   — Но у тебя вполне может быть… брат, старший брат, шофер-дальнобойщик, он сейчас в рейсе, а завтра вернется… — сочиняла я.

   — Это, конечно, хорошо, но в доме мужских вещей нету! — сокрушенно заметила Мотька. Ей, кажется, здорово понравилась идея иметь старшего брата, шофера-дальнобойщика. Это круто!

   — Не беда! — закричал Костя. — Митяй, снимай рубашку, живо!

   Костя стянул с себя пуловер.

   — Вот тебе для начала мужская вещь!

   Митька снял рубашку.

   — А вот еще!

   — Мало! — развеселилась Матильда. — Пуловер вообще может быть и женским, а одной рубашки мало! Давай, Коська, забирай пуловер, лучше майку сними!

   Костя послушно стащил с себя майку. Потом, поколебавшись, снял часы.

   — А теперь трусы! — потребовала Матильда.

   — Ты в своем уме? — закричал Костя.

   — В своем, в своем! Если у меня в ванной на веревочке две пары мужских трусов висеть будет, больше ничего и не потребуется!

   Мальчишки с хохотом удалились в ванную.

   — Бросьте их там в тазик! — крикнула им вслед Матильда.

   Вскоре они вернулись, как-то смущенно поеживаясь.

   — Не беда! — веселилась Мотька. — Чай, не зима, не замерзнете! И вообще вам пора сваливать! А то не дай бог Раиса вас заприметит! Аська, ступай с ними, вернешься попозже, будто с матерью поругалась из-за хахаля. Да оденься поскромнее. А то все у тебя слишком фирменное.

   — А через сколько мне приходить?

   — Часа через два! Позвони два раза, чтобы я знала, что это ты. И предупреди своих, что у меня ночевать останешься.

   Мы кубарем скатились по лестнице, не дожидаясь лифта. Так было меньше шансов столкнуться с Раисой.

   Дома я переоделась, как велела Мотька, и сообщила тете Липе, что переночую у нее.

   — Что за мода, вечно ночевать не дома! То Матильда у тебя, то ты у Матильды? — ворчала тетя Липа.

   — Вы же сами всегда говорите, чтобы мы поздно по улице не бегали, — напомнила я тете Липе. — А нам надо допоздна посидеть за уроками!

   — Ох, дуришь ты мне голову, Аська, ох, дуришь!

   — Даже не собираюсь!

   — Ладно уж, что с тобой делать!

   Покрутившись дома часа полтора, я помчалась к Матильде. Позвонила два раза и услыхала:

   — Кто там?

   — Моть, это я, Ася!

   Мотька открыла дверь и подмигнула мне.

   — Аська, что случилось?

   Я всхлипнула:

   — Мама…

   — Что мама?

   — К ней опять этот пришел… хахаль.

   — Ладно, заходи, что в дверях стоять!

   — Моть, а можно я у тебя нынче переночую?

   — Ночуй, мне не жалко! Правда, тут ко мне еще подружка зашла…

   В комнате за столом сидела Раиска и пила чай из большой кружки.

   — Привет! — сказала она. — От старых штиблет!

   — Привет!

   — Познакомьтесь, это Рая, а это Ася.

   — Садись, попей чайку, душа отогреется! — пригласила меня Раиса.

   — Ты прямо как старая старуха говоришь! — засмеялась Мотька.

   — Ага, это тетка моя всегда так к чаю приглашает. Садись, подруга, чего ты куксишься? Мать мужика привела? Подумаешь, большое дело! Мужик-то хоть ничего, не пьяница?

   — Вроде нет, — смутилась я.

   — И то хлеб! Ладно, скажи спасибо, у тебя мать есть, хоть какая, а мы с Матильдой вообще круглые сироты.

   — У нее брат есть… — вспомнила я про оставленные в ванной трусы.

   — Брат, что брат… У меня вон сестренка младшая есть, а толку что? Одни только заботы лишние…

   — Сравнила тоже! Старший брат и младшая сестренка! Это совсем разные вещи! — с гордостью за брата проговорила Мотька. — Мне лучше!

   — Да что говорить, какое сравнение! У тебя и крыша над головой своя, не теткина! И вообще, гляжу, ты не кисло живешь! Сама себе хозяйка: над душой никто не стоит… Хорошо!

   — А тебе у тетки плохо? — спросила я.

   — Да чего хорошего… Она меня заставляет… — Раиса с сомнением глянула на меня.

   — Не, Рая, ты ее не бойся, она своя в доску! — сказала Мотька.

   — Мало того, что я в палатке работаю, так она меня еще и краденое сбывать заставляет.

   — Краденое? — ахнула я. — А крадет кто?

   — Ой, девчонки, душа горит! У вас выпить нечего?

   — Выпить? — испугалась Мотька. — Нет!

   — А у брата твоего?

   — Что ты! — вмешалась я. — Брат у нее в завязке! Раньше пил здорово, а теперь бросил, уже два года ни граммулечки!

   Мотька с благодарностью на меня взглянула, она, видно, растерялась.

   — Тогда щас, я в палатку смотаюсь!

   И она пулей вылетела из квартиры.

   — Черт, на самом интересном месте выпить ей приспичило, — проворчала Мотька.

   — По-моему, она как раз и хочет все нам рассказать, а без выпивки не решается, — предположила я.

   — А ты молодчина, Аська, выручила меня, а то мне этот братец как-то мешает. Я про него все время забываю.

   — Пока меня не было, она ничего интересного не говорила?

   — Нет, все рассказывала, как к ней мужики в палатке пристают. Хорошо, что ты пришла, она с этой темы сбилась.

   Вскоре вернулась Раиска с бутылкой портвейна.

   — Вот! Сейчас выпьем!

   — Нет, я не буду! — заявила я.

   — Не любишь, что ли?

   — Мать запрещает, она у меня врач.

   — Так она ж не узнает. Ты попробуй!

   — Нет, не хочу!

   — Моть, а ты?

   — Я тоже не буду, гадость!

   — А чего ж я тогда бегала?

   — Тебе захотелось выпить, ты и пей! — не слишком любезно заявила Мотька.

   — Ладно, правильно, вы еще мелкие, а я выпью!

   И она налила себе полстакана светло-коричневой жидкости.

   — Ваше здоровье, подруги!

   Она отхлебнула из стакана.

   — Хорошо! Зря вы отказались! — Рая допила вино. — Так на чем мы остановились?

   — На том, что у тебя душа горит! — напомнила Мотька.

   — А, да! — сникла Раиса. — Если я откажусь, она меня из дому выгонит, а куда я пойду? Моих денег комнату снять не хватит, и потом сестренку жалко…

   — А сколько твоей сестре? — поинтересовалась я.

   — Десять. Без меня тетка из нее вообще черт знает что сделает.

   — Рай, ты вот говорила, тетка краденое сбывает, — спросила я. — А ворует она сама?

   — Нет, что ты! Она старая, больная, ноги как столбы, где ей воровать.

   Мы с Мотькой переглянулись.

   — А кто ворует-то? — напрямик спросила Мотька.

   — Не больно-то я знаю.

   — Но ты же говоришь, она из дому не выходит, значит, товар ей на дом приносят? — догадалась я.

   — Во-первых, я не говорила, что она не выходит, очень даже выходит, но чтобы воровать, да на таких ногах, нет… А на дом к ней мало кто приходит.

   — А она работает, твоя тетка? — допытывалась я.

   — Работает. Она бухгалтер классный.

   — А зачем же ей краденым промышлять? — удивилась Мотька. — Классные бухгалтеры, говорят, и так прилично зашибают!

   — Так и дальнобойщики вроде неплохо зарабатывают, а ты же вот промышляешь! — ответила Раиса.

   Мотька закашлялась.

   — У меня спортивный интерес! — нашлась она.

   — А тетка моя жадина! Ей все мало! Знаешь, я как обнаружила, что этот цыганенок все у меня стибрил, мне аж дурно стало. Представляю, что мне тетка скажет! Всю душу вынет!

   — И как же ты теперь? — спросила я.

   — Не знаю.

   — Ты ей еще ничего не говорила?

   — Нет, я боюсь! — И Раиса опрокинула еще полстакана портвейна. — Ой, Матильда, тебя мне просто бог послал, как говорится! Куда бы я сейчас делась?

   — Слушай, Рая, как же ты так лопухнулась-то? — поинтересовалась Мотька. — Сама же меня учила от цыган подальше держаться!

   — И на старушку бывает прорушка! — внезапно рассмеялась Рая. Кажется, портвейн уже начал действовать.

   — А тетка не будет волноваться, если ты ночевать не придешь?

   — Не-а.

   — А сестренка твоя? — допытывалась я.

   — Ой, а правда, сестренка места себе не найдет! Господи, как же я не подумала? Бедная моя Танюшка! — уже почти рыдала Рая.

   — Позвони домой! — посоветовала Матильда. — Пусть хоть знают, что ты жива и не в ментуре.

   — Мотечка, золотце мое! Девчонки, как думаете, сказать тетке, что меня обокрали?

   — Скажи! Чтоб уж не мучиться! Вырви этот зуб! — решительно заявила Мотька.

   — Какой зуб? — не поняла Рая. — У меня зубы в порядке!

   — Рай, ты чего? Пьяная, что ли? — спросила Мотька.

   — Есть немножко! — ухмыльнулась Раиса, подперев голову рукой. — Ой, цветет калина в поле у ручья, — вдруг заголосила она, — парня молодого полюбила я!

   — Эй, подруга, потише! — шикнула на нее Мотька. — А то соседи сбегутся!

   — Девки, петь охота!

   — Пой себе, но потише! — разрешила Матильда.

   — Тайное движенье в небе без конца, вижу отраженье твоего лица!

   — Врешь! — жестко сказала Матильда.

   — Чего? — удивилась Рая.

   — Мелодию врешь!

   — А! Подумаешь, большое дело…

   — Рай, ты же хотела домой позвонить, сестренку успокоить, — напомнила я.

   — Где тут у вас телефон? — Раиса с трудом поднялась и направилась к телефону.

   Ее пошатывало. Она набрала номер. Матильда внимательно следила за ее движениями. Запоминала номер.

   — Танюшка, это я. А тетя Люба дома? Я не приду ночевать. Ага, позови ее. Теть Любочка, я у подружки ночевать останусь. Ага. Теть Любочка, тут такое дело… Нет, не потеряла… но меня обокрали, цыганенок там вертелся, я и не заметила, знаете, как они умеют…

   Она надолго замолчала, видимо, выслушивала ругань тетки и только изредка икала и всхлипывала.

   — Ладно, теть Люба, конечно, отработаю я, не беспокойтесь, нет, завтра я в палатке сижу! Ладно, после работы приду… Пока.

   Она положила трубку и разрыдалась.

   — Рай, чего она говорит? — спросила Мотька.

   — Взбесилась! Говорит, от меня одни убытки у ней. А сама… ползарплаты отнимает, хорошо, я с ребятами договорилась, чтоб они мне прибавили, а она не знает… а то бы и сигарет купить не на что было. Девчата, вы курите?

   — Нет! — хором ответили мы.

   — Ну и молодцы! А я вот еще выпью чуток и закурю!

   Она выпила еще полстакана, закурила сигарету.

   — Разве это жизнь, девчонки? Мне бы мужика солидного найти. Замуж бы выйти, я бы знаете какая жена была? Я и постирать, и сготовить могу, и уборку делаю — будьте-нате! На все руки! Но где ж его найдешь… мужика-то? Который бы женился?

   — Ничего, Рай, найдешь еще, — утешила ее Матильда. — Ты еще молодая, успеешь!

   — Мне только чтоб непьющего! А то пьяные, они все как скоты…

   — А сама-то! — засмеялась Мотька. — Напилась как чушка!

   — Так я же с горя!.. А вообще-то я это дело не уважаю… Но с горя можно! — И она выплеснула в стакан остатки портвейна. — А вы что, совсем не употребляете?

   — Совсем! — ответила я.

   — И правильно! — одобрила нас Раиса, опрокидывая портвейн в рот.

   — Рай, а ты есть не хочешь? — спросила Мотька.

   — Не-а!

   — Рай, а скажи, тетка твоя где работает? — спросила я.

   — В каком смысле?

   — В прямом! Где? На фабрике, в фирме? В магазине?

   — В магазине.

   — В каком?

   — Вроде в хозяйственном. Но я точно не знаю. Она не говорит. Девчонки, а если я немножко посплю, вы не возражаете?

   — Давай, я тебе на диване постелила.

   Пьяная Раиска плюхнулась на диванчик в кухне и мгновенно заснула.

   Прикрыв кухонную дверь, мы с Матильдой вернулись в комнату.

   — Честно говоря, большого толку я от этого визита не вижу, — сказала я.

   — И зря! Во-первых, мы уже понимаем, что главный объект для нас — ее тетка.

   — Но она даже не знает, где тетка работает.

   — Невелика беда. Главное, узнать, где она живет!

   И Мотька решительно взяла в руки Раискину сумку.

   — Ты что? — испугалась я.

   — Ничего. Только паспорт ее погляжу. Где она прописана.

   И Мотька недрогнувшей рукой открыла сумку.

   — Господи, сколько барахла-то всякого она с собой таскает! Ага, вот паспорт! Прав был Коська, никакая она не Огурцова, Гущина Раиса Потаповна! Надо же, Потаповна! А где же она прописана? Так, улица Кравченко… Давай, Аська, перепиши быстренько все данные! И когда паспорт выдан и кем, словом, все!

   — Интересно, это теткин адрес?

   — А чей же еще? — удивилась Мотька.

   — Мало ли где она прописана, а живет у тетки!

   — Да нет, она же говорит, у нее своей крыши над головой нету! Но на всякий случай утром поинтересуюсь, где она живет. Вот видишь, все-таки не зря мы с ней познакомились. Печенкой чую, не зря! Только, думаю, придется нам к этому делу привлечь и Валерку, и Олега.

   — Почему?

   — Потому! Ведь тебя, меня и Костю Раиса уже знает. Остается только Митяй, одному ему не справиться.

   — Мотька, золотая голова!

   — Тетку эту надо отследить! Во что бы то ни стало! И она нас на этих воровок выведет, если сама не одна из них!

   — Вполне возможно!

   Мы посмотрели «Санта-Барбару» и решили пораньше лечь спать.

   Утром, когда мы проснулись, Раиса уже хозяйничала на кухне.

   — Привет от старых штиблет! А я тут картошечки нажарила, вы не против?

   — Хорошо! Я люблю жареную картошку, а самой себе жарить лень! — обрадовалась Мотька. — Я только супы варю!

   — А братишке своему картошку не жаришь?

   — Он не любит! Он только отварную признает, а вообще больше макароны.

   — Моть, а у твоего братишки девушка есть? — застенчиво поинтересовалась Рая.

   — Есть. Но не в Москве, а в Рязани, — на ходу сочиняла Мотька.

   — Красивая?

   — Не знаю, не видала.

   — А у тебя карточка брата есть? — спросила Раиса.

   — Зачем тебе?

   — Посмотреть охота, какой у тебя брат.

   — Понимаешь, он все документы и карточки в своем ящике держит, а ящик от меня запирает!

   — Жалко…

   — Да на кой тебе его фотки?

   — Я, Мотя, познакомиться с ним хочу. С братом твоим. Его как звать?

   — Всеволод! — брякнула я первое попавшееся имя.

   — Всеволод! Красиво!

   — На кой тебе с ним знакомиться? — осведомилась Мотька.

   — А вдруг у нас с ним любовь получится? Вдруг он на мне женится? Мы бы с тобой родными стали! Как хорошо!

   Вид у Мотьки был весьма озадаченный.

   — Он когда из рейса возвращается? — допытывалась Рая.

   — На той неделе!

   — Познакомишь?

   — Да пожалуйста, только он меня ругать будет, что я со взрослыми девчонками дружу! Не одобряет!

   — А мы как-нибудь подстроим это знакомство, чтобы он на тебя не злился! Ладно? Ты согласна?

   — Знакомьтесь на здоровье! — проворчала Мотька. — Только где мы все жить-то будем? Ты где прописана, у тетки?

   — Ага! Где ж еще? Она нас с Танюшкой прописала к себе как сирот и под нас лишнюю комнату получила. Ей однокомнатную должны были дать, а как она нас прописала, дали двухкомнатную! У меня идея! Если у нас с твоим Севой сладится, мы могли бы тетку в твою однокомнатную поселить, а сами бы в ее двухкомнатной жили! Вот здорово!

   — Нет! Мне братишка сказал, это моя квартира. Он себе купит! А это мое приданое!

   — Купит? Он, значит, неплохие бабки делает.

   — Так это еще когда будет! Пока я вырасту.

   — Да ты с такими глазищами через два года замуж выскочишь! — вздохнула Раиса. — Ладно, девчонки, мне пора в палатку. Я вечерком позвоню. Всеволод, говоришь, на той неделе приедет? Можно я сегодня еще у тебя переночую?

   — Давай! — явно нехотя согласилась Матильда.

   В два Раиса ушла, раздался телефонный звонок. Я сняла трубку.

   — Что там у вас, все в порядке? — услыхала я голос Кости.

   — Вроде да!

   — Выяснили что-нибудь?

   — Кое-что.

   — А яснее не можешь? Она еще у вас?

   — Нет, уже ушла. Пока что мы узнали ее настоящую фамилию…

   — Ага! Значит, она все-таки не Огурцова?

   — Нет, Гущина Раиса Потаповна!

   — Надо же! Потаповна!

   — И представь себе, ее голубая мечта выйти замуж за Мотькиного брата!

   — За какого брата? — не сообразил Костя.

   — За Всеволода.

   — Какой еще Всеволод?

   — Тот, который твои трусы носит!

   — А! Ну я идиот! Совсем из головы вылетело! И как теперь Матильда будет выкручиваться? Олега, что ли, за брата выдаст?

   — Мы на эту тему еще не думали, и вообще это не главное. Главное, что мы знаем, где живет Райкина тетка. На улице Кравченко.

   — Здорово! Установим за ней слежку. Думаю, это будет полезно.

   — Кость, мы уже в школу опаздываем. После уроков встретимся у Матильды и все обсудим!

   — Договорились! Пока!

   — Костя! Вот Мотька кричит, что она ваши трусы постирала.

   — Передай ей мою глубокую благодарность.

   После уроков мы вчетвером собрались у Матильды, в нашем любимом штабе «Квартета».

   — Девочки, давайте подробно расскажите, что вам удалось узнать, — начал Митя.

   Мы во всех деталях описали вчерашний вечер.

   — Да, интересно! Мотька, а ведь она теперь от тебя не отвяжется! Девушка втюрилась в брата Севу! — веселился Костя.

   — Это естественно, — заметил Митя. — Она живет в такой неромантической обстановке — тетка-ворюга, пьяные мужики вокруг палатки… А тут романтика дальних дорог, как выражались раньше… Красавец-дальнобойщик, непьющий к тому же! Это же мечта! Не знаю, как вам, а мне ее жалко!

   — Мне тоже, — призналась я.

   — Но ее же никто не заставлял влюбляться, мы даже ни словечка о брате не сказали, только упомянули…

   — А ей много не надо, бедняге. Просто поймала мечту за хвост… — вздохнул Митя.

   — Да ладно, чего вы разнюнились! — прикрикнул на нас Костя. — Мне, например, ограбленные старушки куда больше жалости внушают, чем эта шалава.

   — Вообще-то да, — согласилась с ним Матильда. — Хватит сантиментов! Я считаю, что нам надо сейчас же позвонить Олегу и Валерке!

   — Это еще зачем? — хмыкнул Костя. — Соскучилась?

   Мотька пропустила его слова мимо ушей.

   — Ни я, ни Аська, ни Костя там показаться не можем. А Митяй один не справится.

   — Почему это мы не можем там показаться? Райка сегодня работает. Значит, я вполне могу последить за ее любимой теткой, — возразил Костя. — Вот завтра действительно лучше Митяю пойти.

   — Нет, лучше следить вдвоем, — заметила я. — Куда удобнее!

   — Это факт! — согласился Костя.

   — Ну а я про что? Ладно, сегодня ты с Митькой подежуришь, завтра Валерка с Олегом… — затараторила Матильда.

   — Погоди, Мотя, — перебил ее Митя, — ваша Рая сегодня опять придет?

   — Не знаю, а что?

   — Лучше бы как-нибудь вытянуть из нее, когда, в какое время ее тетка из дому уходит. Может, только с утра, так чего нам зря там во второй половине дня околачиваться?

   — Правильно мыслишь, Митяй, — одобрил друга Костя.

   — Боюсь, меня не отпустят опять ночевать к Матильде, — сказала я.

   — Да не страшно, ты же видела, она не опасная. В худшем случае опять портвейну насосется. Зато под газом она все, что угодно, выболтает, — убежденно проговорила Мотька.

   — Значит, ты опять будешь с нею вечер коротать? — засмеялся Костя.

   — Ой, ребята, мне только нужно добыть какую-нибудь фотку! — закричала Матильда.

   — Какую еще фотку? — не понял Митя.

   — Всеволода! Не может же быть, чтобы в доме не было ни одной карточки брата. Так не бывает! Я вчера вертелась, как уж на сковородке.

   — А где ж мы тебе ее возьмем? — удивилась я.

   — Ну, может, у кого-нибудь из вас есть фотография какого-нибудь знакомого парня, лет двадцати пяти?

   — Надо подумать, — почесал в затылке Митя. — Слушайте, я знаю, у меня есть! Мой двоюродный брат из Вологды! Только он красивый очень!

   — И что? Отлично! — воскликнула Мотька.

   — Что ж хорошего? Она еще больше влюбится!

   — Ой, верно! Но что же делать?

   — Знаю! — закричала я. — Ты скажи, что он раньше такой был, а теперь у него нос сломанный! Он в аварии побывал!

   — Ничего вы не смыслите в женской психологии, — заметил Митя. — Со сломанным носом она еще больше втюрится! Пожалеет, а жалеть — значит любить! Нет, Володька не пойдет! Коська, а у тебя никого нет?

   — Если только отец в молодости…

   — Давай! Сгодится, — сказала Мотька.

   — Тогда я сейчас домой сбегаю, — вызвался Костя.

   Через полчаса мы уже разглядывали целую коллекцию карточек Костиного отца — от младенческих до студенческих.

   — Здорово! И как правдоподобно! — радовалась Мотька.

   — Ты только их не потеряй, — предостерег Костя. — А то жалко.

   — Нет, что ты, я понимаю!

   — Моть, а она ведь вполне может попросить у тебя его карточку, — сообразила я.

   — Ничего, как-нибудь выкручусь! Не впервой! Я вообще про карточки ничего говорить не стану. Если она еще спросит, тогда, так и быть, покажу!

   На следующий день мы с Мотькой встретились по дороге в школу.

   — Ну что, была Раиса? — накинулась на нее я.

   — Была. Представляешь, она думку вышитую принесла.

   — Зачем?

   — Всеволоду в подарок! Сама вышивала.

   — Ой, Мотька! Как же ее жалко!

   — Не говори! И что теперь делать?

   — Не знаю!

   — А кто знать будет? Кто про шофера-дальнобойщика придумал?

   — Но я же не знала, что она в него влюбится! Ладно, про это потом поговорим. Скажи лучше, ты что-нибудь у нее выведала?

   — А что ж я, лыком шитая? Конечно, все как есть выведала. Тетка эта ходит на работу через день. К десяти утра. Сегодня она выходная. Да, за ней из магазина машину присылают, у нее же ноги больные. Значит, ценный кадр!

   — Так, без Олега не обойтись!

   — Это точно!

   — Но, с другой стороны, ее привезут на работу, она там будет сидеть целый рабочий день, а нам-то что проку? — сообразила я. — Нам бы лучше за нею в свободный день последить.

   — При таком раскладе — да, — согласилась со мною Мотька.

   — Прогуляем? — предложила я.

   — Нет, нам же туда соваться нельзя. Вдруг Раисе на глаза попадемся?

   У школьных ворот нас ждали Костя и Митя.

   — Привет! Мы вам звонили, но вы уже слиняли.

   — Что-нибудь случилось? — перепугались мы.

   — Еще одно ограбление! Точно такое же! — сообщил Митя.

   — Где? — вырвалось у меня.

   — В Измайлове. На Сиреневом бульваре.

   — Откуда сведения? — деловито спросила Мотька.

   — От моей мамы! — сказал Костя. — Ограбили ее знакомую, вернее, подругу ее тетки.

   — Много взяли? — поинтересовалась Мотька.

   — Да! Старушка была богатенькая.

   — Зачем же тогда ей гуманитарная помощь? — удивилась я.

   — Жадность фраера сгубила! У нее украли старинную Библию, очень дорогую, икону, деньги, кольца, брошки, сережки.

   — И опять четыре бабы? — поинтересовалась Матильда.

   — То-то и оно! Похоже, толстухи внимание отвлекают, а вертлявая и красноберетная лямзят! — подвел итог Костя. — Нельзя терять время, надо действовать.

   — Что ты конкретно предлагаешь? — спросила я.

   — Вы что-нибудь у этой Раисы выяснили? — вопросом на вопрос ответил Костя.

   — Да! График работы ее тетки! Она работает через день, за ней машина приходит!

   — Машина? Это фигово! — сказал Костя.

   — Почему? Олег подсобит.

   — Да ну его! — поморщился Костя.

   — Монахова! Корбут! — раздался вдруг голос Клавдюшки. — Вы на уроки собираетесь?

   — Здрасьте, Клавдия Сергеевна, но звонка еще не было! — откликнулась Матильда.

   — Здравствуйте! — вежливо сказали Митя с Костей.

   — А, знакомые все лица! — заметила Клавдия. — Ладно, девочки, только не опоздайте на урок!

   И она ушла.

   — Вот черт, теперь не прогуляешь! — процедила сквозь зубы Мотька. — Ладно, после уроков встретимся в штабе.

   — Дай мне на всякий случай адрес этой Райки, — потребовал Митя.

   — Зачем? — закричала Мотька, но препираться времени уже не было. Она быстро продиктовала Мите адрес, и мы помчались в школу.

   — Как ты думаешь, — зашептала мне в ухо Мотька, — на кой Митяю адрес?

   — Думаю, он сегодня туда сунется.

   — Корбут, к доске! — донеслось до нас. — Попытайтесь, Корбут, доказать эту теорему.

   Мотька, ничуть не смутившись, вышла к доске и быстренько доказала теорему.

   — Корбут, как вам удается при такой болтливости хорошо учиться? — поинтересовался математик.

   — А что такого, Алексей Витальевич? Одно другому не мешает.

   — Ну-ну, садитесь, Корбут, пять! Монахова, вам тоже придется выйти к доске.

   — Ничего не имею против!

   У меня с точными науками хуже, чем у Мотьки, но все же не так плохо, как с химией. Я не без проблем, но все-таки доказала теорему и получила четверку. Теперь можно было продолжить интересный разговор. Больше не спросят!

   — Ты думаешь, Митька сегодня туда пойдет? — зашептала Мотька.

   — Корбут! Монахова! Полагаете, вы уже отстрелялись и теперь можно болтать? Извольте сидеть тихо и слушать! Я объясняю новый материал!

   Что за наказание! Я сделала вид, будто внимательно слушаю. Вдруг смотрю, Мотька подсовывает мне записку. «Аська, давай после уроков мотанем на Кравченко?» Я черкнула в ответ: «Зачем?» — «Интересно!» — написала Мотька. «Но ты же сама говорила, нам туда соваться нельзя!» — «Загримируемся!» — «Фигня!» — «Почему?» — «Это долго! И тетя Липа дома!» — «Что ж, так целый день и проторчим в школе?» — «Придется. Надо только на перемене позвонить Олегу!» — «Куда, в школу?» — «Ты права, Матильда! Позвоним после уроков!»

   — Корбут! Ты слышала, что я сказал? — раздался голос математика.

   Мотька поднялась, потупив очи.

   — Что молчишь, красавица моя?

   — Извините, Алексей Витальевич. Я задумалась.

   — Ах, ты задумалась? Уж не вознамерилась ли ты доказать теорему Ферма?

   — Какую теорему? — вытаращила глаза Матильда.

   — Нет? Значит, твои мысли были заняты чем-то посторонним? Не относящимся к великой науке геометрии?

   — Алексей Витальевич! — подал голос Макс Гольдберг. — Я всегда считал, что геометрия не наука, а всего лишь раздел математики!

   — Ты прав, Гольдберг! Но без этого, как ты соизволил выразиться, «всего лишь раздела»…

   — Знаем, знаем, — подхватил Марат Исаков, — без него ничего бы не было.

   — Все-то вы знаете! — усмехнулся учитель. — Но все же я не позволю превратить урок в диспут! Я вам не Марфа Кузьминична. Корбут, сядь и постарайся не отвлекаться!

   «И чего он на меня сегодня взъелся?» — написала мне Матильда.

   Я не знала, что ей ответить. Бывает!

   После уроков мы отправились к Матильде. Вскоре к нам присоединился и Костя.

   — А Митяй где? — спросила я.

   — Поехал на Кравченко.

   — Но ведь сегодня тетка выходная! — воскликнула Матильда.

   — Да знаю! Но он уперся как осел!

   — Что будем делать? — поинтересовалась Мотька.

   — Ждать, что нам остается!

   И тут же раздался звонок в дверь. Мотька бросилась открывать.

   — Кто там? — предусмотрительно спросила она.

   — Открывай! Свои!

   На пороге стояли Митя и Олег.

   — Олег! — вспыхнула Мотька. — Ты откуда?

   — Да мне утром Митя позвонил, ну мы с ним и поехали туда.

   Я заметила, что Митя сияет.

   — Есть достижения? — спросила я.

   — Кажется, да! — улыбнулся Митя. — Вот! — И он вытащил из кармана поляроидный снимок.

   На снимке была женщина, очень немолодая, толстая, с каким-то неприятным выражением лица.

   — Тетка?

   — Она самая!

   — А как вам удалось?

   — Очень просто! — рассмеялся Олег. — Я решил, что этих баб нужно бить их же оружием.

   — То есть? — не поняли мы.

   — Мы позвонили в дверь и представились студентами факультета журналистики.

   — Зачем? — оторопел Костя.

   — Сказали, что пишем для курсовой работы очерк о пожилых людях района.

   — Ни фига себе! — воскликнул Костя.

   — И что? Она согласилась фотографироваться? — удивилась я.

   — Мы ее не больно-то спрашивали! — хохотал Олег. — Пока я ей шарики вкручивал насчет очерка, Митька ее щелкнул.

   — А она что? — осведомился Костя.

   — Поворчала! Но мы еще снимок сделали и ей подарили! Так что она даже довольна осталась.

   — А кроме снимков, есть результаты? Ну, скажем, имя, фамилия, отчество?

   — За кого вы нас держите, за фраеров? — усмехнулся Олег. — Имя — Любовь, отчество — Павловна, фамилия… Умереть, уснуть! Горемыка ее фамилия!

   — Как?

   — Горемыка, Любовь Павловна Горемыка.

   — Кошмар! С такой фамилией не то что воровать, убивать можно пойти! — посочувствовала Горемыке Мотька.

   — Пока мы не знаем, ворует ли она, — заметил Митя.

   — Опять ты со своей презумпцией невиновности? — рассердилась Мотька.

   — О ней никогда нельзя забывать!

   — Между прочим, — вмешалась я, — скорее всего, она не ворует.

   — Почему?

   — Потому что в таком случае она ни за что бы не позволила вам себя сфотографировать! Сами подумайте!

   — В этом что-то есть, — согласился Олег.

   — Надо как можно скорее показать этот снимок кому-нибудь из пострадавших! — предложил Митя. — Давайте для начала позвоним Машиной бабушке. Звони, Матильда!

   Мотька набрала Машкин номер.

   — Мань, привет, это Матильда! Ага! Мань, тут такое дело, есть фотография одной толстухи. Мы подозреваем, что это одна из тех. Можно сейчас забежать к тебе? Бабушка дома? Ладно! Тогда сейчас к тебе Аська зайдет.

   — Почему я?

   — Потому что у меня народ в доме!

   — Ах, народ! Тогда ладно, сбегаю!

   Я помчалась в Докучаев переулок, поднялась на лифте. Машка уже в дверях меня дожидалась.

   — Неужто нашли? — ликовала она.

   — Неизвестно еще. Ты бабушку предупредила?

   — А как же! Бабуля, Ася пришла! Заходи!

   — Асенька! — обрадовалась Машкина бабка. — Заходи, деточка, садись! Хочешь чайку?

   — Нет, спасибо, мне некогда! Вот, Татьяна Федоровна, взгляните!

   Старушка взяла протянутую мною фотографию и принялась внимательно ее разглядывать.

   — Нет! Это не она!

   — Вы уверены?

   — Да! Те были совсем другие.

   — Странно!

   — Ну уж странно не странно, а только эту женщину я сроду не видала! У меня с глазами, слава богу, все в порядке! — заключила Татьяна Федоровна, возвращая карточку.

   С одной стороны, я предполагала, что это не та женщина, но, с другой, так хотелось надеяться, что мы вышли на след преступниц…

   — Ладно, Татьяна Федоровна, спасибо! Я пойду!

   — Может, все-таки выпьешь чайку? С вареньем!

   — Нет, спасибо, я спешу.

   Машка вышла проводить меня до лифта.

   — Ась, а что это за тетка?

   — Понимаешь, Мань, мы нашли девчонку, которая сахарницу продала, так это ее родная тетка, которая заставляет свою племянницу краденым торговать.

   — Ну, вы даете! Мне Людка говорила, а я не верила. Просто блеск! И сахарницу вернули! С ума сойти!

   — Пока это единственный ощутимый успех, да и то чисто случайный. Ладно, я пошла.

   — Ася, не расстраивайся, я знаю, я уверена, вы их найдете.

   — Дай-то бог!

   — Ну что? — кинулись ко мне все.

   — Ничего! Пустой номер! Это не она!

   — Как не она? — ахнула Мотька. — Я была просто уверена!

   — Придется тебе с твоей уверенностью распрощаться, — сказала я.

   — Ася, не огорчайся, — подошел ко мне Митя. — Мы все же на правильном пути. Тут нет сомнений! Просто цепочка оказалась длиннее, чем мы предполагали.

   — А что же теперь делать? — растерянно спросила я.

   — Помозгуем! — заявил Костя. — Я тоже убежден, что мы на верном пути.

   — Вот только куда нас этот верный путь заведет?

   — Аська, ты чего куксишься? Подумаешь, первая неудача! А, кстати, давайте покажем карточку Валькиной бабке. Вдруг у Татьяны Федоровны плохая память на лица.

   — Правильно! — обрадовался Олег. — Такое запросто может быть. У моей мамы ужасная память на лица. У нее из-за этого столько неприятностей бывает.

   — Хорошо! Только я больше не пойду. Пусть кто-то другой идет.

   — Тебе и не надо никуда идти. Машка пусть пойдет, — предложила Мотька.

   — А она не обидится, что вы ее бабушке как бы не доверяете? — осторожно осведомился Митя.

   — Ну, ты даешь! — присвистнул Костя. — В нашем деле нельзя так деликатничать. Ничего не добьемся!

   — Но зря обижать и без того уж обиженных людей тоже не стоит, — гнул свое Митя.

   — Так что же делать? — растерялась я.

   — Да чепуха это все! — закричала Мотька. — Нисколько Машка не обидится! Она же нормальная девка! А кроме того, можно послать туда Людку! Пожалуйста! И волки будут сыты и овцы целы!

   — Это мы, выходит, волки? — заржал Олег.

   — Конечно, — усмехнулась Мотька. — Вон какой волчара!

   — Я волчара? — переспросил Олег, не зная, радоваться или обижаться.

   — Все мы волчары! — спохватилась Мотька.

   — То-то же!

   — Кончай треп! — распорядился Костя. — Матильда, звони Людке!

   — А сам не можешь?

   — Могу! Что за проблема!

   Костя набрал Людкин номер.

   — Люд, это ты? Привет. Костя. Слушай, тут такое дело… Нужна твоя помощь! Можешь сходить к Вальке Пономаревой и показать ее бабке одну фотокарточку? Ага, показывали. Но она уверяет, что в жизни эту женщину не видела. Хорошо, давай!

   Через десять минут примчалась Людка. Глаза у нее горели.

   — Здорово! Дайте мне поглядеть на фотографию. Противная морда! Давай сюда, я побегу.

   Прошло минут двадцать.

   — Сколько можно показывать одну карточку! — негодовал Костя.

   — Да погоди, что ты хочешь, чтоб Людка ворвалась, сунула под нос старушке фотку и тут же бросилась назад? Так приличные люди себя не ведут! — отбрила его Матильда. — А Людка девочка вполне воспитанная.

   — Не зуди! — отмахнулся от нее Костя. Он почему-то очень волновался.

   Но вот звонок в дверь. Люда. И по ее лицу сразу видно, что ничего хорошего она нам не скажет.

   — Не признала? — быстро спросил Костя.

   — Нет. Сроду, говорит, не видела.

   — Понятно! — разочарованно проговорил Костя. — Да, тупичок-с!

   — Отнюдь! — не согласился с ним Митя. — Ведь как ни посмотри, краденые вещи идут через Раисину тетку. Значит, надо поближе познакомиться с Раисой.

   — Выходит, вы с Олегом совершенно зря там засветились, — жестко произнес Костя. — Фотография — пустой номер. А вам туда больше нельзя соваться. Мне и девчонкам — тоже! Как же быть?

   — Может, я? — робко предложила Люда.

   — У тебя опыта нет! — отрезал Костя. — Одна надежда на Валерку.

   Валерка Уваров — младший сын дедушкиного друга, доктора Уварова, знаменитого офтальмолога. И еще наш сосед по даче. Он здорово помог нам в раскрытии двух дел.

   — А что? Идея! — одобрил Олег. — Валерка парень талантливый, с выдумкой. Он сумеет к этим теткам подобраться. Вот только я знаю, что он болел. Давайте я сейчас же ему позвоню.

   Но Валеркина мама, Светлана Матвеевна, сказала, что его нет дома, он с отцом поехал в больницу на обследование.

   — Матильда, а Раиса сегодня опять к тебе собирается? — спросил Митя.

   — Не знаю. Но вроде она с теткой уже помирилась. Та, конечно, ее выругала, но не так сильно, как Райка ожидала.

   — Да уж, не зря говорят, ворованное добро впрок не идет, — заметил Митя.

   — Если бы! Погляди вокруг, сколько на ворованном добре разбогатело, — откликнулась Мотька. — Я только не знаю, как мне теперь с выдуманным братом быть. Эта дурища втюрилась в него заочно. Я вот Аське уже говорила, она вчера принесла в подарок брату Севе думку, сама вышивала. Я ее спрашиваю, на кой ему думка? А она и говорит: пускай он ее в рейс с собой берет и обо мне думает! Видали?!

   — Да, тяжелый случай, — хмыкнул Костя.

   — А вы представляете, какая у нее жизнь, если она заочно в кого-то влюбляется? Мне ее ужас как жалко, — сказала я.

   — Чепуха! Провинциальные девицы всю дорогу заочно влюбляются в солдатушек, бравых ребятушек, в заключенных и мало ли еще в кого! А тут шофер-дальнобойщик, красота! — горько усмехнулся Митя. — Но, в общем-то, ее действительно жалко.

   — Ребята, это все сантименты, — заявил Олег. — А нам надо разработать план действий!

   — Только действовать некому! Все умудрились засветиться, как нарочно! И я, дурак, первый начал, — каялся Костя.

   — Но ты с ней так быстро познакомился, — вспомнила я. — Может, тебе опять к ней подкатиться?

   — Ничего не выйдет! — решительно прервала меня Матильда. — Она теперь будет Всеволода ждать. Сегодня собиралась в парикмахерскую. А ты кто для нее? Зеленый парнишка, разве тебя с дальнобойщиком сравнишь!

   — Да может мне кто-нибудь сказать, что это за дальнобойщик такой? Разве у Мотьки есть брат? — не выдержала Люда.

   Пришлось ей все рассказать.

   — Ну и фантазия у вас! Не соскучишься!

   Вдруг раздался звонок домофона.

   — Кого еще черт несет, — проворчала Мотька и сняла трубку. — Кто? Рая? Давай поднимайся!

   — Я линяю! — крикнул Костя и выскочил за дверь.

   — Да, теперь ты от нее не отвяжешься! — заметил Олег.

   — Вы все тоже валите отсюда! — распорядилась Мотька. — Незачем ей вас видеть! А ты, Аська, останься!

   Ребята выбежали на площадку. Слышно было, что у лифта они столкнулись с Раисой, но, в конце концов, на площадке шесть квартир.

   — Рай, ты чего? — спросила Мотька, увидав, что Раиса явилась в черных очках.

   — Ой, девчонки, я больше не могу! — Она сняла очки, и под правым глазом мы обнаружили здоровенный синяк.

   — Рай, кто это тебя? — содрогнулась я.

   — Тетка! Кто же еще!

   — За что?

   — Все за то же, за этого цыганенка клятого!

   — Но ведь она же вроде тебя простила? — напомнила ей Мотька.

   — Вроде Володи! Она-то вроде простила, а вот те, кто ей это все дает…

   — А кто, кто ей это дает? — закричала я.

   Мотька незаметно для Раисы покрутила пальцем у виска. Но Раиса ничего не заподозрила.

   — Девчонки, если б вы знали, как я все это ненавижу! И боюсь до смерти… — Она всхлипнула. — И тебе, Мотя, не советую! Забудь, что я тебе плела, чепуха все это… А на самом деле страшно и еще противно… Тетка моя в тюрьме сидела, давно, правда…

   — А за что? — тихо спросила Мотька.

   — За растрату! У ней мужик был, моложе ее, он из нее вечно деньги тянул…

   — А как же ее на работу в магазин взяли? — удивилась я.

   — Да сейчас кого хошь возьмут!

   — И что же, ей прямо в магазине краденое дают? — допытывалась я.

   — Нет! Она мне не говорит, но я подозреваю…

   Мы молчали.

   — У нее подружка есть, они в тюрьме познакомились… Она воровка была… Тетя Люба говорила, что теперь она завязала с этим делом, работает в метро кассиршей и все у нее в ажуре. Но я не верю, она такая… Тетка один раз по пьяни проговорилась, что она ее на какое-то дело подбивала, но тетя Люба не согласилась…

   — А на какой станции метро она работает? — вырвалось у меня.

   — Тебе-то зачем? — удивилась Рая.

   — Да ни за чем, просто так спросила.

   — А… Она в метро «Октябрьское Поле» работает.

   — Так ты думаешь, она ворует и краденое через твою тетку сбывает? — поинтересовалась Мотька.

   — Имею такое подозрение. Но это все ерунда, мне за сестренку очень боязно. Эта Эльвира, ее Эльвирой звать, к Танюшке подбирается. Не дай бог научит воровать, тогда пиши пропало! Тетка вроде не хочет, она, по-моему, и краденым из-под палки торгует, но эта Эльвира чем-то ее запугала. Может, знает про нее что-то… В общем, одна надежда у меня на твоего Всеволода…

   — Рай! Да ты что? — всплеснула руками Мотька.

   А у меня от жалости заныло сердце.

   — Ну, можно же хоть помечтать! А вдруг…

   — Рай, я же тебе говорила, у него есть девушка… — пролепетала Мотька.

   — Ну и что? А вдруг она ему разонравится?

   — Рай, он же не принц, а просто шоферюга! — напомнила Мотька.

   — А вы кино «Красотка» видали?

   — Видали. Так то кино… — попыталась я образумить бедолагу. — И потом Джулия Робертс…

   — Я понимаю, что я не эта Джулия, прикид не тот… Но и Сева твой тоже не миллионер, а, сама же говоришь, шоферюга!

   Ничего не скажешь, логика железная!

   — Рай, а если бы вдруг твою тетку опять посадили, ты бы очень расстроилась?

   — Не знаю… нет, наверное… Ой, что я говорю! Я бы на седьмом небе была. Подумайте, девчонки, я бы сама себе хозяйкой стала, я в палатке неплохо зашибаю, мне бы с Танюшкой хватило! Да я бы день и ночь работала… Я же учиться хотела, в техникум собиралась поступить, но тетка не дала, сказала, что она двоих волочь не в силах… Я бы ей передачи в тюрьму носила… Но жить хотела бы одна! Ой, как хотела бы… Нехорошо, конечно, так говорить, но я вам как на духу. А чего зря языком молоть, кому сейчас дело до каких-то воровок! Я же ведь не пойду сама на родную тетку доносить… Ой, Моть, у тебя поесть ничего нету?

   — Ты голодная? Я сейчас! — засуетилась Мотька. — Ась, помоги мне!

   Я выскочила за ней на кухню.

   — Надо срочно найти эту Эльвиру! — зашептала она. — Беги домой, найди кого-нибудь из ребят и сообщи — Эльвира, кассирша на станции «Октябрьское Поле». Время нельзя терять!

   — Ты думаешь, Эльвира одна из них?

   — Вряд ли! Она…

   — Девчонки, вы чего тут? — явилась на кухню Рая. — Мне там одной скучно.

   — Да нет, я просто сказала Мотьке, что мне домой пора.

   — Ну как материн хахаль, все ходит? — полюбопытствовала Рая.

   — Ходит, куда денется! — буркнула я. Ни фига себе, сколько вымышленных персонажей в этой истории! — Ладно, я пойду!

   — Пока, Асюта!

   — Пока, Рая! Пока, Матильда!

   — Пока! — отозвалась Мотька, разливавшая по тарелкам очередной суп. — Супчику не хочешь?

   — Нет, мне пора!

   Дома меня встретила тетя Липа.

   — И где тебя носит?

   — Да мы у Мотьки были. Надо было кое-какие школьные дела обсудить.

   — Обсудили?

   — Обсудили!

   — А ты забыла, что завтра дедушкин день рождения?

   — Нет, не забыла. Но что я должна по этому поводу делать?

   — Завтра изволь дома быть!

   — Почему?

   — Надо же найти эту дуру ненормальную, которая все картинки и вещи стащила!

   — Вы хотите, чтобы я ее дома искала?

   — Но ты же сама говорила…

   — Тетя Липочка, я отлично все помню, я просто пошутила!

   — Шутница выискалась! — проворчала тетя Липа. — Есть хочешь или опять у Матильды суп хлебали?

   — Нет, не хлебали, я ушла. А есть хочу!

   — Да, совсем забыла, тебе Валерка звонил.

   — Когда?

   — Полчаса назад, не больше.

   — Я ему позвоню.

   — Только сперва поешь!

   Я быстренько поела и бросилась к себе звонить Валерке. Он сразу схватил трубку.

   — Алло!

   — Валер, привет!

   — Аська, здорово, мама сказала, мне Олег звонил, а у них никого нет дома. Может, ты в курсе?

   — В курсе, в курсе. Вообще-то у нас для тебя дело есть, но ты же, кажется, болен?

   — Это только кажется! Я здоров! В понедельник в школу пойду! Мне, конечно, простужаться сейчас нельзя, а в остальном все нормально! — доложил Валерка. — А какое дело, Ась, скажи!

   — Понимаешь, мы тут в одно расследование ввязались…

   — Постой, не надо по телефону!

   — А как же я тебе скажу? Да тут никто нас подслушивать не может!

   — Ты уверена?

   — Да.

   И я вкратце рассказала ему о нашем деле.

   — Интересно! Даже очень! — загорелся Валерка. — И что вы от меня хотите?

   — Чтобы ты проследил за Райкиной теткой, хотя в последний час открылись новые обстоятельства…

   — Какие, Ася, какие?

   — Раиса предполагает, что главная в этом деле некая Эльвира. И работает она в метро, кассиршей на станции «Октябрьское Поле».

   — Вы уже проверили?

   — Да нет, когда? Мы узнали об этом минут сорок назад.

   — Тогда так, встречаемся через полчаса на переходе с «Краснопресненской» на «Баррикадную»!

   — Но вообще-то я могла бы и одна туда съездить… Или ты…

   — Ерунда! Вдвоем гораздо удобнее, мало ли что… Может, придется отвлечь чье-то внимание и проследить за ней…

   — Хорошо! Жди меня.

   — Жду!

   — Ты куда это опять намылилась? А уроки? — напустилась на меня тетя Липа.

   — Какие уроки, тетя Липочка? Завтра суббота!

   — Когда вернешься-то?

   — Часа через два, мне надо с Валеркой повидаться.

   — Опять, что ли, впутались в следствие?

   — Да нет! Что вы!

   — Ох, наказание, родителей никогда дома нет, мать целыми днями в театре да в кино крутится, отец месяцами по морям плавает (мой отец — гидробиолог), дед вообще всегда на гастролях, а разве мне одной с такой взрослой девахой справиться?

   — Тетя Липочка, не ворчите! Вы же знаете, как я вас люблю, но что же делать, если жизнь такая? Все спешат! И я спешу. Пока!

   Чмокнув тетю Липу в щеку, я выскочила на лестницу. Надо бы предупредить кого-то из наших, куда я собралась, но уже некогда. На всякий случай я еще прихватила «Поляроид».

   Валерка ждал меня на ступенях перехода, бледный после болезни.

   — Привет, а ты вырос!

   — Да! За время болезни на три сантиметра подрос, — гордо сообщил он. — Значит, так. Там два выхода, я знаю, следовательно, две кассы. Ты займешься одной, а я другой.

   — Но ведь вполне возможно, что она работает не в эту смену.

   — Естественно! Но наше дело узнать, когда она работает.

   — А что мы скажем, если прямо на нее напоремся?

   — Нет проблем! Вот! — Валерка выхватил из кармана тысячу рублей.

   — Что это? Зачем? — не поняла я.

   — Если это окажется она, я скажу, что три дня назад недоплатил ей тысячу и сейчас принес долг!

   — А если у нее память хорошая и она точно знает, что такого не было?

   — Пусть думает, что я перепутал кассу.

   — Ладно, попробуем. Только, по-моему, нам лучше вместе идти, подумаешь, всего две кассы, не такой уж это будет выигрыш во времени, если мы разделимся. Вдвоем как-то спокойнее.

   — Согласен!

   Мы подошли к кассе.

   — Извините, а где мне найти Эльвиру? — вежливо спросил Валерка.

   — Эльвиру? Она в том зале!

   — Спасибо большое!

   Мы бегом бросились к другому входу.

   — Валер, дай я сначала в кассу загляну!

   — А что?

   — Не знаю, предчувствие, наверное…

   — Да пожалуйста, заглядывай.

   Я вытащила деньги из кармана. И нагнулась к окошку.

   — Два телефонных жетона, пожалуйста!

   Кассирша подняла на меня глаза. Я пристально взглянула на нее. Она привычным жестом поправила волосы. Неужели? Женщина была на удивление неприметна. Такое лицо не запомнишь! Но, как говорил то ли Костя, то ли Митя, неприметное лицо — это тоже примета.

   — Девушка, сколько можно копаться, людей ведь задерживаете! — нетерпеливо толкнул меня какой-то дядька.

   — Ну что? — кинулся ко мне Валерка.

   — Валер, знаешь, мне кажется… Слушай, как бы нам ее «Поляроидом» щелкнуть?

   — Запросто!

   — Но как? Она же скандал поднимет!

   — Надо улучить момент. Давай сюда аппарат!

   Я передала Валерке «Поляроид», он встал в образовавшуюся у кассы маленькую очередь, держа аппарат наготове, и, когда его очередь подошла, молниеносно сунул аппарат в окошко, на мгновение прильнул к нему и щелкнул.

   — Что за хулиганство! — раздался вопль, впрочем, не слишком громкий. Но Валерка уже отбежал. Погнаться за ним кассирша не могла.

   Снимок получился отличный.

   — Ась, но мы же не уверены, что это Эльвира!

   — Я почти уверена!

   — Но все же нужно убедиться!

   — И как ты собираешься это сделать?

   — Проще пареной репы!

   Валерка подошел к контролерше.

   — Извините, пожалуйста, как мне найти Эльвиру?

   — Элю? Да вон она, в кассе сидит!

   — Спасибо большое! — вежливо проговорил он. И вернулся ко мне. — Убедилась?

   — Да!

   — И что теперь?

   — Теперь надо показать карточку кому-нибудь из пострадавших.

   — А если они ее опознают?

   — Тогда и думать будем! Это может опять оказаться пустышкой.

   — Нет, не думаю! Уж очень близко вы подобрались. И, похоже, она у них главная. Вот бы нам попасть к ней в квартиру! — мечтательно сказал Валерка.

   — В квартиру? Зачем?

   — Найти бы все украденное и вернуть владельцам…

   — Валер, но мы же знаем только малую часть… А представляешь, сколько нам еще неизвестно?

   — Это да. Конечно, можно было бы заявить в милицию, им-то, наверное, все пострадавшие известны, но…

   — Ничего подобного! Далеко не все заявляют в милицию. Например, бабка Вали Пономаревой не заявляла в милицию.

   — Да, проблема! Ладно, давай сейчас кому-нибудь фотографию покажем. Это можно?

   — Вполне.

   Я зашла в автомат и позвонила Машке.

   — Мань, привет, это Ася.

   — Привет!

   — Мань, а можно я через полчасика загляну к вам, хочу твоей бабушке еще одну фотографию показать?

   — Пожалуйста, конечно! Во работка у вас! Жду!

   — Мань, только я не одна.

   — А с кем?

   — С Валерой, это наш друг!

   — А он как, ничего? — засмеялась Машка.

   — Даже очень! — засмеялась я в ответ. С этой точки зрения я на Валерку никогда не смотрела.

   — Ну что? — спросил он.

   — Поехали, нас ждут.

   Машка к нашему визиту принарядилась. Я их познакомила, и, по-моему, они друг дружке понравились.

   — Заходите, заходите! — приветливо пригласила нас Татьяна Федоровна.

   — Вот, посмотрите, пожалуйста, вы знаете эту женщину?

   Татьяна Федоровна поправила очки и внимательно уставилась на фотографию.

   — Мне кажется, да. Это та женщина в красном берете. Но, с другой стороны… такое лицо… неприметное… А вдруг я ошибаюсь? Вдруг напраслину возвожу на порядочного человека…

   — Татьяна Федоровна, а вы не помните, эта, в красном берете, не было у нее такой привычки — волосы все время поправлять?

   Татьяна Федоровна закрыла глаза. Посидела так.

   — Да! Конечно! Если б ты не сказала, я бы не вспомнила, но она и в самом деле волосы все время поправляла.

   — Значит, это она! Точно, она!

   — Ой, вы мои милые, неужто нашли эту дрянь?

   — Похоже, да! Но только пока одну из четырех, а этого мало!

   — Может, надо в милицию сообщить, они ее возьмут, и дело с концом!

   — Нет, Татьяна Федоровна, мы уже нашли одну, найдем и остальных. А если в милицию сообщить, они ее быстренько сцапают, она опытная, уже сидела, не расколется, подружки ее затаятся…

   — Поняла, ты права, Асенька! Но какие же вы молодцы! Чайку не выпьете?

   — Нет, спасибо, Татьяна Федоровна, у нас еще много дел.

   — Ну что ж, идите, благослови вас господь! А еще говорят, сейчас плохие дети!

   Простившись с гостеприимной хозяйкой, мы пошли ко мне.

   — И все-таки, Ась, что же дальше?

   — Сейчас придем, позвоним ребятам, надо собраться и решить.

   Тетя Липа страшно обрадовалась Валерке.

   — Валерочка! Здравствуй, дорогой! Как здоровье-то?

   — Спасибо, тетя Липа, все в порядке. В понедельник в школу!

   — Вы небось голодные?

   — Есть немножко! — ответил Валерка.

   — Вот и хорошо! Я вас сейчас покормлю!

   Пока тетя Липа возилась на кухне, я позвонила Мите. Его мама сказала, что он у Кости. Костя сам взял трубку.

   — Аська? Ты? Что случилось?

   Я быстро рассказала ему о нашем с Валеркой открытии.

   — Ни фига себе! — присвистнул Костя. — Пока мы тут прохлаждаемся, вы главу преступной группы обнаружили!

   — Костя, надо решить, что делать дальше.

   — А можно мы с Митяем сейчас к тебе придем?

   — Конечно!

   Потом я позвонила Мотьке.

   — Моть, Раиса еще у тебя?

   — Нет, слава богу, свалила! У нее в палатке вечерняя смена.

   — Тогда подваливай ко мне!

   — А что случилось?

   — Эльвиру нашли!

   — Где? — ахнула Мотька. — Неужто в метро?

   — А где же еще!

   — Ну ты даешь! На ходу подметки режешь!

   — Мотька, скорее, ждем!

   Тут явились Костя и Митя.

   — Валерий, привет! — обрадовались они.

   — Ах ты, господи, сколько вас! — заахала тетя Липа. — Ну да ничего, я как чуяла, оладушков напекла!

   — Сейчас еще Матильда придет, — предупредила я ее.

   — Конечно, куда ж без Матильды! Пойду еще напеку, а то такая орава.

   Через пять минут примчалась запыхавшаяся Мотька. Но только мы закрылись в моей комнате, как тетя Липа позвала нас есть оладушки.

   — Тетя Липа, — простонал Валерка, — как это у вас получается? Мама вкусно готовит, но оладьи у нее никуда не годятся.

   — Уж ты скажешь, — обрадовалась тетя Липа, — твоя мама мастерица, какие пирожные делает — пальчики оближешь!

   — Пирожные — да, но простые оладьи — нет, с вашими не сравнишь.

   — Ешьте, ешьте, детки. А оладьи печь меня еще моя бабушка учила. Тогда с продуктами плохо совсем было, да и жили мы очень бедно, а бабуля моя всегда говорила: «Ты, Липочка, подружек приводи, не стесняйся. Оладушков напечем, всех накормим!»

   Когда все было съедено, мы вернулись ко мне.

   — Ну и денек сегодня… — вздохнула Мотька. — Сколько всего…

   — Итак, — начал Митя, — что у нас за новости?

   Я подробно рассказала обо всем, что узнала от Раисы, а потом меня перебил Валерка:

   — Ась, дальше я расскажу! Представляете, приезжаем на «Октябрьское Поле», в одну кассу суемся, Эльвиру спрашиваем, нам говорят, она в другом вестибюле, мы туда. Аська заглянула в кассу и говорит: «Печенкой чую, это она!»

   — Не ври! Я про печенку ни слова не говорила, — засмеялась я. — Это у Матильды печенка болтливая, а не у меня!

   — Какая разница! — отмахнулся Валерка. — Ну, я схватил «Поляроид» и к окошку, она рта разинуть не успела, как я ее снял. И вот, пожалуйста, Машина бабушка ее опознала!

   — Кошмар! — воскликнул Костя. — Полный завал!

   — Н-да, поторопились вы, братцы! — согласился Митя.

   — То есть? Что вы хотите сказать? — возмутилась я, ожидавшая бурных похвал.

   — Можно подумать, вы новички! С таким нездоровым энтузиазмом только зеленые новички действуют, — заметил Костя.

   — Ничего не понимаю! Что это значит? — добивалась я.

   — Ася, успокойся, — сказал Митя, — но вы в самом деле поторопились.

   — Почему это? — вступилась за меня Мотька.

   — Потому что «потому» оканчивается на «у»! — огрызнулся Костя и безнадежно махнул рукой.

   — А я требую, чтобы вы прекратили свои инсинуации! Это форменный поклеп! — заорал Валерка.

   — Стоп! Тихо! — прикрикнул на него Митя. — Вы же не даете мне объяснить, в чем ваша промашка.

   — Нет никаких промашек! — проворчал Валерка.

   — Помолчи! Так вот, дело в том, что ведь мы с Олегом сфотографировали Раисину тетку, согласитесь, один такой случай вряд ли кого насторожит, но вот два подряд…

   И тут до меня дошло!

   — Ой, мы и вправду здорово с тобой лажанулись, Валерка!

   — В том-то и дело, — продолжал Митя. — Теперь, если это выяснится, они могут здорово перепугаться, замести все следы и лечь на дно.

   — Ну и что? Мы же теперь их знаем! — пожала плечами Мотька.

   — Но ты представляешь себе, какими они станут осторожными? — поинтересовался Костя.

   — Вообще-то да… И как же теперь быть?

   — Слушайте, слушайте, — закричал Валерка, — но ведь совсем не обязательно, что они друг дружке об этом расскажут. Подумаешь, какой-то парнишка щелкнул кассиршу в метро! Большое дело! Может, на нее это никакого впечатления не произвело.

   Мы все переглянулись. Возможно, Валерка и прав?

   — Кстати, а Олегу мы не позвонили, — вспомнила Мотька, — нехорошо!

   — Да он сегодня занят, у него по пятницам занятия на журфаке! — доложил Валерка, страшно гордый дружбой с крутым Олегом.

   — Ладно, будем считать, что все обошлось, но какие наши дальнейшие планы? — спросил Костя.

   — Завтра дедушкин день рождения, и мы с Мотькой обещали тете Липе быть дома, а то мы совсем забыли про этих ненормальных фанаток…

   — А что с фанатками? Какие фанатки? — заволновался Валерка.

   Мы посвятили его в историю с похищением дедушкиных вещей.

   — Ух ты! Во кретинки! Я летом сколько раз замечал, как возле вашей дачи какие-то бабы трутся. И как вы думаете их ловить?

   — Тетя Липа считает, что она сама с ними разберется. Только ты, Валер, родителям ничего не говори. Даже моя мама не знает, и не надо, чтобы дед узнал. Мы все же надеемся кое-что вернуть.

   — По-моему, это наивно, — заметил Костя. — Слушай, Митяй, а расскажи-ка ты об этом своей маме, она же у тебя поклонница Игорь Васильича.

   — Но мама же не фанатка! Она просто ходит на его концерты, пластинки собирает…

   — Но, может, у нее есть какие-то знакомые среди этой публики?

   — Вряд ли, но на всякий случай спрошу, чем черт не шутит. Тем более это дело неопасное, и можно с ней начистоту поговорить.

   — Точно! — обрадовался Валерка.

   — Хорошо, с фанатками пока все ясно, но что делать с ворюгами? — продолжал Митя.

   — Я буду дальше общаться с Раисой, — предложила Мотька. — Тем более она хорошая… несчастная только очень.

   — Значит, ты не возражаешь, если она за Всеволода замуж выйдет? — усмехнулся Митя.

   — Кто такой Всеволод? — вклинился Валерка.

   Пришлось объяснить и это.

   — Да, я из-за болезни многое пропустил, — вздохнул он. — Ну ничего, наверстаю, я способный! На завтра задания будут?

   — Хорошо бы, конечно, найти адрес этой Эльвиры… — мечтательно проговорил Митя.

   — Ладно, я что-нибудь придумаю! — с восторгом согласился Валерка.

   — Нет, один ты туда не пойдешь! — закричал Костя. — Только вместе с нами!

   — Что ж, мы втроем туда сунемся?

   — Слушайте, зачем? — встряла я. — Надо просто выяснить ее отчество и фамилию. Это, кстати, Мотька как-нибудь из Раисы вытащит. А потом просто через справочное бюро узнаем адрес.

   — Верно, иногда у тебя котелок варит, — похвалил меня Митя.

   — Значит, пока мы свободны? — спросил Валерка.

   — Пока да.

   В субботу утром раздался звонок из Лиссабона.

   — Аська, солнышко, здравствуй! — услыхала я родной голос.

   — Дед! Как хорошо, что ты позвонил! Поздравляю тебя!

   — Вот! Я затем и звоню! Хочу выслушать все поздравления от близких! Как ты, ребенок?

   — Хорошо! Все в порядке, дед! А как ты?

   — Вчера пел «Бориса», театр чуть не обвалился. Сумасшедший успех!

   — Поздравляю! Дед, когда приедешь?

   — Точно еще не знаю, но может случиться, дней через десять на недельку к вам заглянем! Мама дома?

   — Нет, она в полдевятого на съемки умчалась.

   — Тогда Липочку позови. До свиданья, ребенок!

   — Пока, дед! Приезжай. Тетя Липа! Вас к телефону!

   Тетя Липа тоже поздравляла деда, желала ему всяческих успехов. А положив трубку, тяжело вздохнула:

   — Ох, как у меня на душе неуютно… Врать пришлось, не люблю я этого…

   — Да что вы соврали-то?

   — Что все у нас в порядке!

   Часов в десять принесли первую порцию телеграмм. Расписавшись, тетя Липа проворчала:

   — И это же не круглая дата! Смотри, с утра уже восемь телеграмм.

   — От кого? — поинтересовалась я.

   — Сейчас поглядим. От каких-то все незнакомых, ага, это от папы твоего!

   — Ой, дайте сюда скорее!

   — Прочти вслух, что папа пишет!

   — «Поздравляю дорогого тестя, желаю всех благ ему, его дочери, внучке, жене, а главное, Липочке. Обнимаю всех сразу, задерживаюсь еще две недели. Ваш Юра».

   — Ишь, хитрец, главное Липочке, — польщенно улыбнулась тетя Липа.

   — Почему хитрец? Он же знает, что без вас наша семья пропала бы.

   — Ну уж и пропала бы!

   Тут снова позвонили в дверь. Я бросилась открывать. На пороге стояла немолодая женщина с большим букетом хризантем.

   — Здравствуйте!

   — О! Старая знакомая! — воскликнула тетя Липа. — Давненько вас не видно! Заходите, голубушка, заходите!

   Странно. Обычно тетя Липа не очень-то привечает поклонниц. Хотя да, ведь она надеется что-то у них выведать.

   — Да нет, неудобно, — испугалась женщина. — Я только цветы…

   — Ничего, ничего, дома-то только мы с Асенькой, зайдите, чайку попейте или, может, кофе?

   Женщина вконец растерялась. Но потом все-таки решилась и вошла.

   — Спасибо! Я не ожидала…

   — Снимайте плащ. Ася, помоги!

   Я помогла женщине снять плащ, взяла у нее букет и пошла искать для него подходящую вазу. Мама всегда сердится, если цветы ставят кое-как. А тетя Липа тем временем провела гостью в кухню.

   — Вы уж не обессудьте, что принимаю вас на кухне.

   — Что вы, что вы!

   — Так вам чаю или кофе?

   — Если можно, кофе!

   — Пожалуйста! Пейте на здоровье и вот берите кекс, сама пекла.

   Женщина молча пила кофе. Ей, видно, было не по себе.

   — А где сейчас Игорь Васильевич? — откашлявшись, спросила она.

   — В Лиссабоне, только что звонил. Вчера пел «Бориса». Успех бешеный! Ася, а ты почему не идешь? Ты же не завтракала!

   — Я сейчас! Только цветы поставлю.

   — Ася, а ты в каком классе учишься? — спросила женщина.

   — В девятом.

   На этом разговор опять оборвался. Наконец тетя Липа решилась.

   — А знаете, что у нас стряслось-то?

   — Нет, а что?

   — Обокрали нас!

   — Да что вы говорите! — испуганно воскликнула женщина. — Здесь?

   — Нет, на даче.

   — И много украли?

   — Все фотографии и портреты Игорь Васильича и все его вещи. Больше ничего не тронули.

   — Господи, кто же на такое пошел?

   — Вот и я тоже в толк не возьму, кому это надо! А вам ничего в голову не приходит?

   — Мне? — испугалась женщина. — При чем тут я?

   — Да вы-то, понятное дело, ни при чем, вы женщина солидная, а может, что-то слыхали, может, у кого-то фотографии редкие появились?

   — Вы имеете в виду поклонниц Игоря Васильевича?

   — Ну да!

   — Но я вообще-то с ними не очень знакома, я сама по себе…

   Тут в дверь опять позвонили.

   — Ну, началось! — вздохнула тетя Липа. — Сиди, Ася, я сама открою.

   — О! Кого я вижу! — услыхали мы восклицание тети Липы. — Прошу, прошу, проходите! Нет, Игоря Васильевича нету, он в Лиссабоне. Вчера пел «Бориса». Спасибо. Нет уж, вы пройдите, вас сам бог послал.

   И тут в кухню вошли тетя Липа и… Николай Николаевич! Он смущенно улыбался.

   — Николай Николаевич! — обрадовалась я.

   — Здравствуй, Асенька!

   Николай Николаевич Шадрин в прошлом капитан милиции, а ныне студент консерватории. Мы познакомились с ним на нашем первом деле, и он попросил, чтобы дедушка его прослушал. В результате этого прослушивания Николай Николаевич круто переменил жизнь.

   — Как учеба, Николай Николаевич?

   — Спасибо, но я ведь только начал… Трудно, очень трудно пока.

   — Поначалу всем трудно, вы уж мне поверьте, — успокоила его тетя Липа.

   — Вы тоже певец? — робко осведомилась женщина.

   — В перспективе.

   — Не скромничайте, если уж вас Игорь Васильевич рекомендовал, значит, есть у вас талант. Он у нас такой строгий в этом деле.

   От слов тети Липы Николай Николаевич расцвел и с наслаждением принялся за кекс.

   — Николай Николаевич, у меня к вам дело, — не выдержала наконец тетя Липа.

   — Дело? — удивился Николай Николаевич. — У вас?

   — У меня. Обокрали нас, Николай Николаевич!

   — Когда?

   — Точно не знаю, а обнаружили в понедельник.

   — В милицию заявили?

   — Нет!

   — Но почему?

   — Понимаете, эта кража не совсем обычная. У нас с дачи унесли все фотографии и портреты Игоря Васильича и все его носильные вещи.

   — Ага! Понимаю! Поклонницы действовали, это наверняка, — догадался Николай Николаевич.

   — То-то и оно! Что тут милиция сделает? А главное, я знаю, Игорь Васильевич не хотел бы, чтобы его поклонниц в тюрьму сажали.

   — А вы знаете, — робко начала женщина, которую, как выяснилось, звали Елена Аркадьевна, — я сейчас вспомнила, что существует клуб поклонниц Потоцкого, сокращенно КПИП.

   — КПИП? — засмеялся Николай Николаевич. — Значит, Клуб Поклонниц Игоря Потоцкого, так?

   — Так! Может, вам к ним обратиться?

   — А где их найти? Вряд ли у них есть офис, — встряла я.

   — Конечно, нет, — улыбнулась женщина, — но думаю, не их ли это рук дело?

   — Не может быть! — воскликнула тетя Липа. — Исключено! Сами подумайте, собираются поклонницы, которые его боготворят, и решают обокрасть любимого артиста? Да вы что!

   — Тогда кому это нужно? — спросил Николай Николаевич.

   — Думаю, это какая-нибудь баба психованная. Зачем, например, клубу старые джинсы и пижамы? — заявила тетя Липа. — Николай Николаевич, что вы-то думаете по этому поводу?

   — Да как вам сказать… Если бы я был на месте преступления, видел бы замки…

   — Замки были в полном порядке, а на месте преступления мы обнаружили одну штуку… Я сейчас!

   Я бросилась к себе в комнату и достала из шкатулки пуговицу. С цветочком посередке.

   — Вот, Николай Николаевич! Смотрите!

   — Да, пуговка приметная, надо сказать! Елена Аркадьевна, а вы случаем не знаете, как попасть в этот клуб?

   — Понятия не имею! Вот если бы сейчас концерт Игоря Васильевича предстоял или спектакль, так их возле концертной кассы отловить ничего бы не стоило, а так… Понятия не имею, где их искать. Хотя постойте… Я с вашего разрешения попробую позвонить одной моей приятельнице… Может, она знает.

   Елена Аркадьевна стала набирать номер.

   — Занято!

   — Не беда. Пейте еще кофе! Кекс берите, — радушно предлагала тетя Липа.

   Опять в дверь позвонили. Принесли еще десяток телеграмм.

   — Вот, Николай Николаевич, когда-нибудь и вам будут присылать столько телеграмм.

   — Да что вы, Олимпиада Андреевна! Где уж мне… — засмущался Николай Николаевич.

   — А вот попомните мое слово! На вас судьба внимание обратила, а это много значит, — совершенно серьезно сказала тетя Липа.

   — Судьба внимание обратила? — удивился Николай Николаевич.

   — А как же? Зря, что ли, вы с Аськой зимой встретились? Если бы не эта встреча, еще неизвестно, поступили бы вы в консерваторию…

   — Это точно! Я как узнал, кто Асин дедушка, сразу нахальства набрался. И попросился к Игорю Васильевичу на прослушивание.

   — А я что говорю! Это судьба вас на правильную дорожку вывела!

   — У вас какой голос? — поинтересовалась Елена Аркадьевна, продолжая нажимать на кнопки телефона.

   — Лирический тенор! — выпалила я.

   — О! Скоро у вас тоже от поклонниц отбою не будет! Как споете Ленского… — улыбнулась она.

   — Не надо, прошу вас, а то сглазите еще! — застенчиво проговорил Николай Николаевич.

   Мы все засмеялись, Елена Аркадьевна поплевала через левое плечо, постучала по дереву. А потом явилась еще одна поклонница, с корзиной потрясающих груш.

   — Из моего сада! — гордо сообщила она.

   — Но дедушки нет в Москве!

   — Ничего! Пусть! Мне приятно будет, если вы сами их съедите.

   Тетя Липа пригласила на кухню и ее. Пока она наливала кофе новой гостье, Николай Николаевич стал прощаться.

   — Спасибо вам, Олимпиада Андреевна! До свидания, Елена Аркадьевна! Я непременно займусь этим делом! Асенька, не проводишь меня до двери?

   — С удовольствием!

   Мы с ним вышли на площадку.

   — Ася, признавайся, вы с Матильдой уже занялись этим делом?

   — Нет, честное слово!

   — Тогда сделаем так! У вас есть знакомая девочка, которой можно доверять?

   — Есть, а что?

   — Кто такая?

   — Людка Кошелева. Да вы же ее знаете, а зачем она вам?

   — Надо кого-то внедрить в этот клуб! Обязательно!

   — А Матильда? Она смогла бы!

   — Чудачка! Поклонницы наверняка ее тоже знают, так же как и тебя!

   — Вообще-то да!

   — Короче, если эта Елена Аркадьевна или еще кто выведут вас на клуб, запускайте туда Люду. И пусть она там покрутится и с чьих-то слов расскажет про кражу, словом, внесет смятение в ряды.

   — И что? Что тогда?

   — Есть у меня одно соображение, но я пока помолчу. Да, и вот еще что! Всем, кто к вам сегодня придет, непременно рассказывайте про кражу и про то, что этим делом занимается милиция. Поняла?

   — Поняла!

   — Ну и отлично! Будут новости — звони. Счастливо тебе! Большой привет Матильде.

   — И вам счастливо!

   Вернувшись на кухню, я услыхала, как тетя Липа рассказывает новой гостье о краже, а та громко ахает и хватается за сердце. Потом она потребовала, чтобы я съела ее грушу. Груша и в самом деле оказалась просто потрясающая, сочная, ароматная…

   — Вот расскажешь деду, какие я ему груши посвятила!

   — Как посвятили? — не поняла я.

   — А это я новый сорт вывела — «Игорь Потоцкий» называется!

   Не знаю, как я не рассмеялась! Груша «Игорь Потоцкий», это же надо выдумать! Выходит, я только что схряпала своего дедушку! Вы не хотите компот из «Игоря Потоцкого»? Съешьте, будьте любезны, ломтик «Игоря Потоцкого»!

   Но тетя Липа страшно умилилась.

   Вскоре явилась Мотька.

   — Ну, что тут у вас? — с порога спросила она.

   — Сейчас все тебе расскажу, только сперва ты должна съесть грушу.

   — Какую грушу?

   — Потрясную!

   Я притащила грушу на тарелочке к себе в комнату.

   — Вот, попробуй!

   Мотька впилась зубами в грушу, сок потек по ее рукам и подбородку.

   — Обалдеть, какая вкуснота! — с полным ртом проговорила она.

   Когда с грушей было покончено, я спросила:

   — А теперь имей в виду, ты только что сожрала дедушку!

   — Какого дедушку? — ошалела Мотька.

   — Моего.

   — То есть? — Мотька вытаращила глаза.

   — Сорт груш называется «Игорь Потоцкий», так что как ни крути, а одного Игоря Потоцкого ты слопала.

   Мотька зашлась от хохота.

   — Так, значит, кроме гладиолуса, теперь есть еще и груша!

   — Ага!

   Дело в том, что во Франции уже несколько лет назад был выведен сорт гладиолусов, который назвали «Игорь Потоцкий». Но почему-то никто над этим не смеялся.

   — А я все жду, когда именем твоего деда какую-нибудь новую звезду назовут.

   — Эк куда хватила!

   — А что особенного? Я вот недавно слыхала, что какую-то звезду назвали в честь Нонны Мордюковой. А твой дед чем хуже? Ладно, выкладывай, что тут у вас делается.

   Я рассказала ей про Николая Николаевича и про его идею запустить в клуб поклонниц Людку Кошелеву.

   — А она справится? — усомнилась Мотька.

   — Думаю, вполне.

   — Нет. Не справится!

   — Почему?

   — Потому что ни ухом ни рылом в классической музыке не разбирается. Сроду в опере не была! Какая из нее поклонница! Это мое прямое дело! И пойду туда только я!

   — Но ведь тебя они знают!

   — Ни фига! Они видали меня всегда рядом с тобой! Все внимание было направлено на тебя, ты же внучка! При тебе они меня, конечно, опознают, а в одиночку — ни в жисть!

   — Матильда, а ты психолог!

   — От психолога слышу! Аська, я больше всего на свете хочу найти вещи Игоря Васильевича! Больше всего на свете! Так я хоть на сотую долю смогу отблагодарить за все, что он для меня сделал! — патетически воскликнула Матильда. — Как ты думаешь, получится у меня?

   — А почему бы нет! Мы куда более сложные дела решали! Кстати, ты с Раисой больше не общалась?

   — Нет! А надо?

   — Вообще-то отчество и фамилия Эльвиры нам бы не помешали, а еще лучше и адресок узнать!

   — Попробую, но давить на нее нельзя! Лучше всего опять ее разговорить.

   — Ты хочешь сказать, подпоить?

   — Да нет, просто поговорить по душам. Правда, тут этот Всеволод окаянный опять возникает, кошмар какой-то! Что я на той неделе делать стану? Она же с меня не слезет!

   — Подумаешь! Скажешь, что он в рейсе задержался, в аварию попал.

   — Да ты что! Она же, чего доброго, помчится его искать!

   — Куда? Куда она помчится? Ты же, надо полагать, адрес ей не скажешь? — засмеялась я.

   — Надо полагать, не скажу! — засмеялась в ответ Мотька.

   — Девчонки! — заглянула к нам тетя Липа. — Вы чего тут расселись? Не слышите, телефон трезвонит, в дверь все время кто-то звонит, мне не разорваться! Возьмите на себя хоть телефон!

   — Ой, простите! Тетя Липочка, мы сейчас! — закричали мы с Мотькой.

   Действительно, телефон как с цепи сорвался. Все хотели поздравить дедушку. Я как попугай всем твердила одно и то же: деда нет в Москве, он в Лиссабоне, вчера пел «Бориса», имел оглушительный успех. Тетя Липа то и дело открывала двери, кого-то впускала, кого-то выслушивала в передней, принимала цветы и подарки.

   — Да, вот что значит мировая слава! — с придыханием шепнула Мотька. — Человек за тридевять земель, а ему все равно цветы несут!

   Она то и дело бегала на кухню и докладывала мне, кто там сейчас сидит.

   — Дядька какой-то, важный с виду! Две девчонки лет по восемнадцать! Слушай, какую корзину цветов принесли — обалдеть! Здоровущая! От посла Франции!

   Часа через два у нас уже раскалывалась голова. Интересно, как тетя Липа это выносит? Потом пришел Митя с изящным букетом от своей мамы.

   — Мне старушки на лавочке сказали, что к вам с утра сегодня народ валом валит.

   — Не говори, просто дурдом!

   — Ась, а там груши еще остались? — подмигнула мне Матильда.

   — Конечно! Тетя Липа их припрятала, говорит, больно хороши, оставим для своих. А Митька свой!

   И я пошутила над Митей так же, как и над Мотькой, — когда он с наслаждением съел грушу, я сообщила ему, что он только что слопал Игоря Потоцкого. И опять мы чуть не померли со смеху.

   — Ладно, девочки, смех смехом, а я ведь расспросил маму, не знает ли она каких-нибудь сумасшедших поклонниц.

   — Ну и как? — вырвалось у меня.

   — Мама говорит, что в лицо она некоторых знает, просто по концертам, и есть среди них совсем полоумные, но ни фамилий, ни адресов… увы.

   — Вот так все! А сегодня нам сказали, что есть Клуб Поклонниц Игоря Потоцкого, сокращенно КПИП, — сообщила я. — И мы решили, что надо кого-то туда внедрить!

   — Не кого-то, а меня! — отрезала Мотька.

   — А может, лучше Валерку? — предложил Митя.

   Мы с Мотькой прыснули.

   — Голова! Где ты видел четырнадцатилетнего мальчишку, поклонника оперного певца? Так не бывает!

   — Почему?

   — Почему, не знаю, но не бывает! — твердо заявила Мотька.

   — Что ж, вам виднее, — улыбнулся Митя.

   В комнату вошла тетя Липа.

   — Молодежь, вы с голоду не помираете? Нет? Ну и славно, а то я уже едва на ногах держусь, три кекса им скормила.

   — Олимпиада Андреевна, а удалось что-нибудь узнать? — спросил Митя.

   — Узнать? Ну, во-первых, мы узнали про существование клуба…

   — КПИП?

   — Вот именно! — засмеялась тетя Липа. — Надо же такое придумать! Я и сама когда-то в полоумных поклонницах ходила, но до такого мы не додумались! Но зато я всем приходящим про кражу рассказывала. Может, дойдет до воровки…

   — И что? — поинтересовалась Мотька.

   — Скорее уж до мамы дойдет, — заметила я.

   — Ой! — воскликнула тетя Липа. — Я об этом не подумала! А ты что ж меня не предупредила? Слышала же, как я болтаю! Дуреха!

   — Мне это только сейчас в голову пришло, — призналась я.

   — Ладно, что сделано, то сделано! А вдруг у этой полоумной воровки совесть взыграет?

   — Ждите-дожидайтесь! — сказала Мотька. — Скорее рак на горе свистнет.

   — Ох, грехи наши тяжкие! — вздохнула тетя Липа. — Ребятки, я пойду полежу, а если еще кто явится, вы уж на себя возьмите.

   — Хорошо, но нам тоже про кражу рассказывать?

   — На ваше усмотрение. Я думаю, вся Москва уже об этом гудит. Проголодаетесь, пошуруйте в холодильнике! И вот деньги, разносчице телеграмм отдайте, а то она, бедняга, целый день сюда таскается.

   Тетя Липа ушла. Минут через пять раздался звонок. Я пошла открывать.

   — Здравствуйте! — На пороге стояла женщина лет сорока, с букетиком дубков в руках. — Вы разрешите?

   — Да, пожалуйста, вы к кому?

   — Я бы хотела передать… вот, цветы и еще… я бы хотела прочитать оду…

   — Оду? — переспросила я.

   — Да, я написала оду и посвятила ее великому певцу…

   — Хорошо, только извините, если мы примем вас на кухне… — залепетала я.

   — Это неважно! Но вы обещаете отдать мою оду господину Потоцкому?

   — Конечно! Проходите, пожалуйста! Матильда, Митя! — позвала я. Одной мне слушать оду, даже в честь дедушки, не хотелось.

   — А вы кто? — спросила женщина.

   — Я? Внучка. А вот это мои друзья. Познакомьтесь, это Матильда, Митя, а это…

   — Ангелина.

   — Очень приятно.

   Ангелина уселась за стол.

   — Может, вы хотите чаю или кофе? — спросила я.

   — Нет, мне не до чаю! Это самый верный способ отвлечь человека.

   — Отвлечь? — не поняла я.

   — Какой чай, когда предстоит творческий процесс?

   Час от часу не легче! Или она еще только собирается писать оду на наших глазах? Я промолчала. Ангелина полезла в сумку и вытащила оттуда красивый кожаный бювар.

   — Вот моя ода! Прочитайте вслух, а потом положите это на рояль. Пусть когда он приедет, то сразу увидит…

   Я послушно раскрыла бювар. В него был вложен лист плотной шелковистой бумаги, на котором каллиграфическим почерком были выведены стихи, окруженные еще и виньетками. Красота!

   — Читайте, что же вы! — хриплым от волнения голосом потребовала Ангелина.

   Вокальный гений, любимец природы! Тебе поклоняются все народы! Тебе нет равных Средь прочих славных! Твой голос миру Ласкает слух В великом теле Великий дух!

   На последних словах Митька выскочил из комнаты, Матильда сидела открыв рот, а я с величайшим трудом сдерживала хохот. Вот это ода! Ангелина же светилась счастьем.

   — Ну как? — гордо осведомилась она.

   — Замечательно! — откашлявшись, проговорила я.

   — Вам тоже кажется, что это удача?

   — Безусловно!

   — И обратите внимание, какие чистые рифмы! Может, и не очень оригинальные, но безупречные!

   — Неужто это вы сами написали? — с серьезной миной спросила Мотька.

   — Разумеется! Эти стихи пришли во сне!

   — И часто это с вами бывает? — поинтересовалась Мотька.

   — Увы, не часто! Но третьего дня я увидела по телевизору запись с концерта в Будапеште и была так взволнована… А ночью пришли стихи!

   — Может, вы сами что-нибудь прочтете? — предложила Мотька, а я за спиной Ангелины показала ей кулак.

   — С удовольствием!

   Тут на кухню вернулся Митя.

   — Извините меня, — с изысканной вежливостью обратился он к Ангелине. — У меня кашель, и я боялся помешать…

   — Ничего страшного. Так вот, это четверостишие посвящено вашему деду:

Высокий, стройный и красивый, Своим талантищем счастливый, На сцене ты царишь, как бог, И все мы ниц у твоих ног!

   Да, повезло деду! Представив выражение его лица при чтении таких стихов, я чуть не рассмеялась.

   — Восторг! — прочувственно сказала Матильда.

   — Вам правда нравится? Тогда у меня есть еще:

В пустоте обычных буден Слышу голос твой в волнах. Никакой мне труд не труден, Если ты со мною, ах!

   Тут уж я не выдержала, отвернулась и бочком, бочком выкатилась из кухни. Пусть Мотька с Митькой сами отдуваются, а я больше не могу. Отсмеявшись, я вернулась на кухню. И услыхала.

   — Вы на меня не обидитесь? — осторожно спросил Митя. — Но я не очень понял: почему голос в волнах? Он что, тонет?

   — Но это же совершенно ясно — в волнах радио!

   — Ой, а я не сообразил!

   Матильда сидела у стеночки, и, чтобы выйти из-за стола, ей понадобилось бы побеспокоить Ангелину. А та, похоже, прочно засела. Пусть себе сидит, только бы стихов больше не читала!

   — А вот послушайте еще!

   — Простите великодушно! — начал Митя. — Но не надо много стихов. В массе они хуже воспринимаются.

   — Пожалуй, вы правы!

   И тут раздался звонок в дверь, громкий, настойчивый! Я бросилась открывать. За дверью никого не было, только стояли две большущие сумки.

   — Митя! — позвала я.

   Он тут же примчался.

   — Что это?

   — Не знаю, тут нет никого! Позвонили и оставили! А вдруг тут бомба?

   — Да, лучше не трогать!

   — А что же делать?

   — Ребятки, что здесь у вас? — подоспела тетя Липа.

   — Вот, кто-то принес… — растерянно доложила я.

   Тетя Липа вышла на площадку, оглядела сумки и вдруг всплеснула руками.

   — Господи! Не может быть! — и она собралась открыть одну из сумок.

   — Нет, тетя Липа, не надо! — завопила я. — А вдруг там бомба?

   — Да какая бомба? — отмахнулась от меня тетя Липа. — Вон видишь, шарфик Игорь Васильича торчит!

   И тетя Липа рванула «молнию». Из туго набитой сумки вывалились дедовы шмотки. Тогда я быстро открыла вторую сумку — она была полна каких-то папок, а сверху лежала широкая бумажная лента, на которой крупными красивыми буквами было выведено:

   ПРОПАДИТЕ ВЫ ПРОПАДОМ!

   Ах, как ликовала тетя Липа! Она тщательно проверила, все ли на месте.

   — Кажется, все. И портрет, и рисунки, и скульптурка, все тут. Слава тебе, господи!

   Мотька прыгала от радости.

   — Тетя Липочка, это был правильный ход — рассказывать всем подряд про кражу и про милицию! Ура!

   Зазвонил телефон. Я подошла. Мама.

   — Аська, мне тут сказали, что нас кто-то обокрал? Что это значит?

   — Чепуха, мамуля! Слухи! Никто нас не обокрал!

   — Ты уверена?

   — Конечно!

   — Вот люди! Чего только не выдумают! Ладно, целую! Да, дед не звонил?

   — Звонил, и от папы телеграмма пришла, он еще задерживается.

   — Я знаю. Что дед сказал?

   — Возможно, дней через десять на недельку приедет, всем привет передавал!

   — Отлично! Все, Аська, я бегу! Пока!

   На шум из кухни вышла застеснявшаяся вдруг Ангелина.

   — Знаете, я пойду! Я и так засиделась.

   — А у нас радость-то какая! — воскликнула тетя Липа. — Все краденое нам вернули! — И она вкратце рассказала Ангелине всю историю, не забыв упомянуть и Николая Николаевича, рекомендованного дедом в консерваторию.

   — Ах, какой человек! — вскричала Ангелина и вдруг закрыла глаза, сплела руки на груди и, как-то странно завывая, начала:

Ты юношей благословляешь, А юных дев ты вдохновляешь! Тебя нечистые боятся И даже воры устыдятся!

   «Да, тяжелый случай», — подумала я.

   — Слава богу, — сказала Мотька, когда мы наконец остались одни. — Баба с возу, кобыле легче!

   — Ты про что? — не поняла я.

   — Как про что? Про эту идиотскую кражу! К счастью, нам больше не надо ею заниматься, и мы можем сосредоточиться на главном. Не доискиваться же нам, какая именно фанатка сперва украла, а потом подбросила вещи?

   — Ясный перец!

   — Знаешь, Аська, а я, пожалуй, пойду. Что-то мне неспокойно.

   — Почему?

   — А вдруг Райка там обзвонилась? Что, если ей опять деваться некуда? Может, она мне еще что-нибудь ценное ляпнет?

   — Вполне возможно.

   — Так я пошла?

   — Иди.

   — А может, ты со мной? Хоть на часок? Тетя Липа сегодня добрая, отпустит!

   — Попробую!

   Я пошла к тете Липе, которая с довольной улыбкой закладывала в стиральную машину возвращенные дедушкины вещи.

   — Тетя Липочка, я на часик-другой к Мотьке смотаюсь, а то сегодня весь день дома просидела, и мы еще погуляем немножко.

   — Ладно, погуляйте, только Лорда возьмите с собой, а то у меня уже сил нет с ним выходить.

   Ничего не попишешь, пришлось взять с собой Лорда.

   — Вот и хорошо, — сказала Мотька, — а то Лордушка у меня еще не был!

   Мы погуляли в сквере и не спеша направились к Мотьке. На лавочке возле ее подъезда сидела Раиса.

   — Ой, девчонки! А я звоню-звоню, никого, решила приехать, никто не открывает!

   — Что-нибудь случилось? — спросила Мотька, когда мы поднялись в квартиру.

   — Нет, соскучилась просто. Мне, девчонки, кроме вас, по душам и поговорить не с кем. Ой, собачка какая! Она не кусается?

   — Если к ней не лезть…

   — Поняла! — хмыкнула Райка. — Вот, всю дорогу так… если не лезть, не укусят… А если сил никаких нет? — всхлипнула она.

   — Рай, ты о чем? — спросила Мотька.

   — Да нет, я так, вообще…

   — Рай, ты что, опять с теткой поссорилась? — догадалась я.

   — Ага! Она мне опять кучу всякой дряни принесла, чтобы я сбывала… А я боюсь… Боюсь, что поймают, боюсь, опять какой-нибудь стервеныш скрадет… а тетка после драться будет… Моть, а Всеволод когда приедет?

   — Ах ты, господи! Дался тебе Всеволод! Ты уж извини меня, Рай, но ведь ты запросто можешь ему не понравиться! — решилась Мотька.

   — Почему? Вообще-то мужики ко мне липнут!

   — Ну, как бы тебе сказать… Ему совсем другие нравятся.

   — Какие? Нет, ты скажи, какие ему нравятся?

   — Ну, ты сама хотела… Понимаешь, Рай, вот у тебя волосы крашеные, корни темные, концы светлые, маникюр у тебя яркий, но неаккуратный…

   — Ага, поняла! — радостно воскликнула Райка. — Нет проблем! Буду волосы регулярно подкрашивать, ногти каждый день покрывать…

   Мотька безнадежно махнула рукой.

   — А еще что? Еще? — приставала Раиса.

   — Еще? А еще от тебя часто по€том пахнет! — беспощадно выпалила Мотька. — А он этого совершенно не переносит!

   — Ой, правда? — испугалась Рая. — Да я вообще-то каждый день моюсь…

   Она глубоко задумалась. Кажется, Мотькины слова задели ее за живое.

   — Это все синтетика виновата! На натуральное-то у меня денег нет! А в синтетике потеешь, как бобик! Ой, Моть, а можно я у тебя душ приму?

   — Можно, конечно!

   Раиса удалилась в ванную.

   — Ну что мне теперь с этим окаянным братом делать? Ты его придумала, ты и расхлебывай! — накинулась на меня Мотька.

   — Почему это? Твой же брат!

   — Ладно, смех смехом, а как быть-то?

   Вскоре Раиса вышла из ванной.

   — Девчонки, что-то мне плохо!

   — Что? Болит где-нибудь?

   — Нигде не болит! А так как-то… погано. Знобит вроде.

   — Ой, да у тебя жар! — воскликнула Мотька. — Сейчас температуру померяем!

   Мотька дала ей градусник, и уже через пять минут выяснилось, что у нее температура 38,9!

   — Ни фига себе! — присвистнула Мотька. — Что ж мне с тобой делать? Сейчас я тебя уложу!

   — Нет, я домой поеду! Нельзя мне… Тетка сказала, если не будешь дома ночевать, выгоню к чертовой матери.

   — Но как же ты поедешь? Нельзя! — в один голос твердили мы с Мотькой. — На такси у нас денег нет.

   И вдруг меня осенило.

   — Мотька, звони Олегу! Мы ее отвезем!

   — Идея! Если только он дома в субботу вечером.

   Мотька набрала номер Олега.

   — Олег! Как хорошо, что ты дома! Ты нам очень нужен! Раиса заболела, надо ее домой отвезти, у нее температура. Я хотела ее у себя оставить, а она ни в какую. Приедешь? Вот молодец! Ждем!

   — Девчонки, вы чего? Я сама доеду!

   — Не говори глупости! Куда ты поедешь! Посмотри на себя! Да ты свалишься где-нибудь и вообще помрешь, — запугивала ее Матильда.

   — Хорошо, тогда я немножко полежу!

   — Лежи себе!

   Матильда накрыла ее пледом. Казалось, она уже плохо соображает. Мы с Мотькой уединились на кухне.

   — Слава богу, что Олег приедет! Представляешь, если бы она у меня осталась, что бы я тогда маме сказала? И вообще… Мне-то не жалко, пусть лежит, но мама…

   — Да, тете Саше это может не понравиться. Если бы кто другой…

   — Конечно, мама сразу испугается, что я черт те с кем знакомство вожу…

   — Матильда, мы должны использовать этот случай!

   — Как?

   — Во-первых, познакомиться с ее теткой, втереться к ней в доверие по мере возможности. И вообще…

   — Понимаю!

   — Ой, а как же с Лордом быть? Если я его отведу, тетя Липа может и не отпустить больше.

   — Это точно! Запрем его здесь!

   — Жалко! Он выть будет в незнакомом доме.

   — Тогда с собой возьмем, что за проблема! У Олега в джипе места хватит.

   Вскоре явился Олег.

   — Ну, где больная?

   Мы с трудом подняли Раису, она была почти без сознания, одели, укутали еще в плед и усадили в машине на переднем сиденье, а сами с Лордом забрались на заднее.

   — Куда ехать-то? — спросил Олег.

   — Улица Кравченко.

   — Ага, знаю, мы с Митяем там были. А подруга ваша, похоже, совсем плохая. От нее просто пышет жаром.

   — Не говори!

   — Новости есть? — поинтересовался Олег.

   — Еще какие! — воскликнула Матильда.

   И мы с ней наперебой принялись рассказывать ему о сегодняшних событиях.

   — Потрясающе! Ну надо же! Ай да тетя Липа!

   Не забыли мы упомянуть и о поэтессе Ангелине.

   — В великом теле великий дух? — веселился Олег. — Ой, здорово, надо будет бабушке рассказать! Несчастная Ангелина, она же верит, что это гениальные стихи.

   — Как будем действовать? — поинтересовалась Матильда, когда мы подъехали к Раискиному дому.

   — Очень просто — я ее сейчас на руках отнесу, — заявил Олег.

   — Но только до двери! — сказала я.

   — Почему?

   — Не надо тебе там светиться, мы сами! — ответила Мотька.

   — А вы там собираетесь долго торчать?

   — Нет, но как получится, сам понимаешь!

   Олег только тяжело вздохнул и взял Раису на руки.

   Олег донес Раису до двери, поставил на ноги, а мы с Мотькой подперли ее с двух сторон.

   — Уходи!

   — Только вы не очень долго! — И он спустился вниз.

   Матильда нажала на кнопку звонка. Вскоре мы услышали тяжелые шаги, и женский голос спросил:

   — Кто там?

   — Теть Люба, это я! — едва слышно проговорила Рая.

   — Кто?

   — Откройте, пожалуйста! Рая заболела! — жалобно произнесла Матильда.

   Женщина за дверью долго возилась с замками, но вот наконец дверь отрылась.

   — Господи, Райка, да что с тобой?

   — Плохо мне, теть Люба, я пойду лягу.

   — У нее температура высокая, грипп, наверное, — сообщила Матильда.

   Рая попыталась самостоятельно войти в квартиру, но ее шатнуло, и мы с Мотькой вновь подхватили ее под руки.

   — Куда ее отвести? — спросила я.

   Тетке ничего не оставалось, как посторониться и пропустить нас в квартиру.

   Навстречу нам выскочила девочка лет десяти, очень похожая на Раю.

   — Ой, Раюшка, что с тобой? Ты заболела? — всполошилась она.

   Мы довели Раису до кровати, я уже хотела снять с нее Мотькин плед, но Мотька сделала мне знак — не надо. Мол, нам это еще может пригодиться.

   Мы хотели помочь Раисе раздеться, однако девочка сказала:

   — Не надо, я сама! Спасибо!

   И она принялась очень ловко раздевать сестру. Буквально через минуту Раиса уже лежала в постели в старенькой байковой ночной рубашке. У нее зуб на зуб не попадал, но взгляд стал осмысленным.

   — Девчонки, спасибо вам! Танюшка, скажи тете Любе, пусть чаю мне даст.

   — Сейчас, сейчас! — тетя Люба уже стояла в дверях. — Светланчик! Поставь чайник! — крикнула она. — Где это тебя угораздило?

   — Она, наверное, простыла, — встряла Мотька.

   — А вы кто такие? — поинтересовалась наконец тетя Люба. — Подружки, что ли?

   — Ага, подружки! — отвечала Мотька.

   — Что-то больно молоды…

   — А мы идем от автобуса, — пропустила ее замечание мимо ушей Матильда, — глядим — Рая, сидит на лавке в полной отключке! Еле добились, куда вести!

   Я между тем оглядывала квартиру. Средняя московская квартира, совсем не бедная, но и не сказать чтобы богатая. Дверь в теткину комнату была открыта, и там виднелся сервант, весь уставленный хрусталем.

   Но тут из кухни появилась женщина с большой кружкой в руках.

   — Вот, Любонька, чай! — И она протянула кружку тете Любе.

   Я во все глаза уставилась на ее руки. Полные, очень красивые, с длинными, ухоженными ногтями, покрытыми ярким лаком. На пальцах несколько золотых колец. А чуть подняв глаза, я едва не вскрикнула. Воротник белой блузки был заколот брошкой… в виде крокодильчика!

   Сердце у меня чуть не выпрыгнуло из груди! Только бы не упустить ее, эту женщину! Подумать только, две из четырех, можно сказать, у нас в кармане. Матильда словно услыхала мои мысли.

   — Здравствуйте! — улыбнулась она женщине.

   — Ну, здравствуй! — добродушно усмехнулась она. — Как звать-величать?

   — Меня-то? Мотя.

   — Надо же, Мотя! Какое редкое имя! У меня бабушка Мотя была. Ну а ты? — обратилась она ко мне.

   — Я? Настя!

   — А я — Светлана Георгиевна.

   — Очень приятно.

   — Любочка, а что ж ты девочек-то в прихожей держишь? Она совсем растерялась, девочки, не стесняйтесь, заходите в кухню. Может, чайку выпьете?

   Интересно, зачем мы ей понадобились? Тетя Люба, похоже, была не слишком довольна. Но возражать не стала.

   Мы прошли на кухню, чистенькую, вылизанную, всю в каких-то красных штучках. Чашки красные, кастрюли красные, занавески белые с красными цветами, полочки тоже красные. И лампочка над столом белая в красный горох. Солонка красная, масленка красная.

   — Садитесь, садитесь, девочки, — радушно приглашала Светлана Георгиевна.

   Когда она на минуту отвернулась к плите, мы с Мотькой переглянулись. Она, конечно, тоже заметила крокодильчика.

   — Вот, пейте, девочки!

   Она поставила перед каждой из нас по красной кружке с крепким ароматным чаем и красную вазочку с печеньем.

   — Угощайтесь!

   Просто не воровка, а мать родная! Чудеса, да и только!

   — Как хорошо сейчас девочек называют! Мотя, Настя. А в наше время только Светланы, Галины и Людмилы были!

   В кухню вошла тетя Люба.

   — Уснула Райка-то. Температура у ней — 39,5. Утром врача вызову.

   — А у вас аспирин есть? — спросила я.

   — Я уж ей дала. Бог даст, к утру оклемается.

   — Ей пить побольше надо! — со знанием дела заметила Мотька. — И лучше кислого! Клюкву или лимон.

   — Правильно говоришь! — обрадовалась Светлана Георгиевна. — Любаш, у тебя вроде клюква была?

   — Есть, я сейчас!

   Она достала из холодильника литровую банку протертой клюквы, положила в здоровенную кружку несколько ложек, развела кипяченой водой.

   — Давайте, я отнесу! — вызвалась Матильда.

   Взяв кружку, она ушла.

   — А вы не здешние, девчонки? Что-то никогда я вас не видала? — поинтересовалась тетя Люба, наливая себе чай.

   — Я не здесь живу, а Мотя… тут, на Кравченко…

   Черт, только бы номер дома не спросили…

   — А ты где живешь? — поинтересовалась Светлана Георгиевна.

   — Я? На Фрунзенской набережной, — неизвестно почему ответила я.

   — На Фрунзенской? Там все больше высокопоставленные живут, — заметила Светлана Георгиевна. — Ты тоже из высокопоставленных?

   Тут у меня мелькнула одна мысль. Если все получится…

   — Да как вам сказать… Родители мои были высокопоставленные, а теперь… А теперь они…

   Я хотела сказать — погибли, но у меня язык не повернулся. Еще не дай бог накличешь беду, как говорит тетя Липа.

   — А теперь они уже третий год в Америке.

   — Нешто бросили тебя? — ужаснулась тетя Люба.

   — Нет, просто мы с бабушкой теперь живем, а они там работают. Деньги зарабатывают.

   Честное слово, в глазах Светланы Георгиевны зажегся хищный огонек. Но она тут же его притушила.

   — А бабушка у тебя старенькая? — поинтересовалась она.

   — Старенькая, — сказала я. Нестаренькая бабушка ей явно не годится.

   Тут вернулась Матильда с каким-то странным выражением лица.

   — Ну как там Раечка? — спросила Светлана Георгиевна.

   — Проснулась, попила кисленького, я ее напоила, а теперь опять спит.

   — И хорошо, сном все пройдет, как моя мама говорила, — улыбнулась Светлана Георгиевна. — Скажи, Настенька, а в каком же доме ты живешь на Фрунзенской?

   У Мотьки глаза на лоб полезли, но она смолчала, тем более что я успела под столом наступить ей на ногу.

   — Дом 44.

   — Да? Надо же! У меня там подруга живет, в третьем подъезде!

   — А мы во втором! Квартира 47. А как вашу подругу зовут, может, я знаю?

   — Подругу? Люся. Людмила Петровна Сидорова.

   — Нет, не знаю. Ну, ладно, спасибо за чай, нам пора! — засобиралась я.

   Только бы она не пошла вместе с нами, а то внизу ждет Олег.

   Но она и не собиралась. Пока мы одевались в прихожей, я услыхала, как Светлана набирает чей-то номер.

   — Элечка, ты? Элечка, надо завтра срочно встретиться!

   Ни фига себе! Неужто сработало? И как теперь быть?

   Попрощавшись, мы с Мотькой выскочили на лестницу. Я сразу поднесла палец к губам. Здесь ни слова!

   Мы бегом спустились вниз. Олег поодаль прогуливал Лорда.

   — Наконец-то! Я уж обалдел!

   Мотька сделала ему знак молчать, и мы решительно направились в сторону автобусной остановки.

   Олег сообразил, в чем дело, затолкал Лорда в машину и, выждав немного, выехал со двора. Когда нас уже нельзя было увидеть в окно, мы забрались в машину.

   — Ну что? — спросил Олег.

   — Да так, кое-что! — таинственно проговорила Мотька. — Олежек, у тебя ручка есть?

   — Есть, пожалуйста! — Олег протянул Мотьке ручку.

   — Итак, записываю: Светлана Георгиевна Мухоморова, во фамилия, 1947 года рождения, живет на улице Красноармейской.

   — Мотька, откуда? — завопила я.

   — От верблюда! Я когда Раисе клюкву носила, в прихожей сумку приметила. Явно Светланину. Ну и заглянула, а там паспорт лежал!

   — Ну ты даешь! — воскликнул Олег. — А если бы тебя застукали?

   — Нет, я быстренько! Они там в кухне беседовали, Аська им что-то про бабушку заливала, которая на Фрунзенской набережной живет…

   — Что?

   — Понимаешь, Олег, я и сама не знаю, как получилось… Но она клюнула! Ей-богу, клюнула!

   — Да на что, на что она клюнула? — допытывался Олег.

   — Видишь ли, она вдруг спросила, где мы живем, я и брякнула, что живу на Фрунзенской набережной, одна, с бабушкой! А родители мои в Америке, деньги зарабатывают! Она стала спрашивать, где, в каком доме да в каком подъезде, я и дала ваш адрес!

   — Ну и ну, теперь, значит, они придут мою бабку грабить по твоей милости!

   — Олег, как ты не понимаешь, это же уникальный случай! Мы же всех на месте преступления поймать можем!

   — Вообще-то верно! — загорелся Олег. — Едем сейчас к нам, расскажешь все бабушке сама!

   — Олег, уже поздно, дома, наверное, волнуются!

   — Ерунда, завтра воскресенье, от нас позвонишь домой, скажешь, где ты, а потом я вас отвезу!

   — Хорошо, но как ты думаешь, бабушка твоя согласится?

   — Бабка? Конечно! Она же у меня авантюристка! — с неподдельной нежностью в голосе сказал Олег.

   Олег был прав, Ирина Олеговна немедленно согласилась.

   — Все это очень хорошо, но с чего вы взяли, что они непременно сюда явятся? — все-таки спросила она. — И потом, у них наверняка есть какая-то агентура. Откуда иначе им знать, где живет одинокая или почти одинокая бабка? Представьте себе, они узнали адрес, на всякий случай зашлют сюда кого-нибудь, порасспросят во дворе и выяснят, что тут живет вовсе не развалина-бабуся, а вполне еще крепкая женщина, к тому же не со слабой внучкой, а с внуком, здоровенным парнем. Скорее всего, именно так и будет.

   — Да, — задумалась я, — наверное, вы правы. Что же делать?

   — Надо кому-то все время дежурить во дворе, и если кто-то начнет расспрашивать… Да нет, глупости, это невозможно… — сам себя перебил Олег.

   — Постойте, — вмешалась Матильда, — конечно, у них есть агентура, она добывает им сведения о старушках, все верно, но… — Мотька подняла вверх указательный палец. — Но… В данном случае сведения и адрес попали к ним как бы случайно. Живут, дескать, на Фрунзенской набережной бабушка и внучка… Зачем, спрашивается, засылать агентуру? И так все ясно. Они же воровки-любительницы! Взять хотя бы этого крокодильчика! Ведь какая примета, а этой толстой дуре даже в голову не вскакивает, что ее по крокодилу опознать ничего не стоит!

   — Матильда, умница! — воскликнула Ирина Олеговна. — Это вполне вероятно! Что ж, будем поджидать гостей!

   — А если они почему-либо не явятся? — сказал Олег. — Такое тоже вполне возможно. Поэтому нам нельзя сидеть сложа руки и ждать — придут, не придут.

   — А что ты предлагаешь? — спросила я.

   — Предлагаю для начала последить за этой крокодилой.

   — По улицам ходила плохая крокодила, она, она ворюгою была! — пропела Мотька.

   — Вот именно! Хорошо бы и Элечку найти! И вообще всех четверых обнаружить, чтобы не надеяться на авось! — горячился Олег.

   — Тогда так, завтра воскресенье, — начала я. — Будем с самого утра следить за квартирой Крокодилы. По очереди!

   — Нет, вам с Мотькой нельзя туда! — вмешалась Ирина Олеговна.

   — Бабуля, ты, как всегда, права! — поддержал ее Олег. — Вызовем Валерку, Костю с Митей, неужто мы вчетвером ее не выследим?

   — На худой конец и я могу подключиться! — сказала Ирина Олеговна.

   Мы вытаращили глаза.

   — Вы?

   — А что тут такого? У меня же есть своя машина…

   — Ага, поедете следить за ней на «мерсе»! — рассмеялась Мотька.

   — Зачем? Я себе для Москвы «Фольксваген» купила! Сейчас здесь на него никто внимания не обратит.

   — Бабуля, ты у меня, конечно, классная бабка, но в данном случае тебе тоже не стоит там светиться. А вдруг они все-таки к нам пожалуют?

   — Жалко! — вздохнула Ирина Олеговна. — А то бы я с удовольствием.

   — Давайте сейчас, пока еще не очень поздно, позвоним Косте и Мите, — предложил Олег.

   — И Валерке, — напомнила Мотька.

   — А нам с Матильдой что завтра делать? — спросила я.

   — Хорошо бы как-нибудь раздобыть адрес Элечки.

   — Ой, Аська! — закричала Матильда. — А там на кассе не было таблички «Вас обслуживает кассир такой-то»?

   — Не помню, я, во всяком случае, не заметила, — растерялась я.

   — Завтра мы с тобой с утра пораньше туда съездим и поглядим, раз они нас на слежку не берут.

   — А в самом деле, как просто! — засмеялась Ирина Олеговна. — Мы с Олежкой в метро почти не бываем, вот и не пришло в голову. А кстати, что мне делать, если они все-таки явятся? Надо разработать линию поведения. Ну притворюсь я немощной старухой, а дальше что?

   — Во-первых, заприте ценные вещи и все комнаты, принимайте их на кухне! — затараторила Матильда.

   — Хорошо, этим я могу только предотвратить кражу, но у нас же совсем другие задачи! — задумчиво проговорила Ирина Олеговна. — Мы же хотим их поймать, что называется, с поличным! На месте преступления! Значит, надо будет связаться с милицией!

   — Да, но только на последнем этапе! — закричал Олег.

   — Разумеется, — согласилась Ирина Олеговна. — Вот если бы знать, когда они пожалуют… — мечтательно заметила она.

   — Увы, увы! — засмеялся Олег. — Боюсь, они не станут нас извещать заранее.

   — Но и откладывать это дело в долгий ящик, я думаю, тоже не будут, — вспомнила я про звонок Крокодилы Эльвире. — Погодите, они же наверняка придут в будний день, в первой половине дня, когда внучка в школе!

   — Умница! — похвалила меня Ирина Олеговна. — Значит, с понедельника я буду часов до трех сидеть дома. Отлично! А уж как связаться с милицией, я придумаю!

   — Бабуля, без самодеятельности! — предостерег ее Олег. — А то ты нам всю обедню можешь испортить.

   — Я? Испорчу вам обедню? — притворно возмутилась Ирина Олеговна. — Никогда!

   Мы созвонились с Митей и Костей. Валерки дома на было, у них вообще никто не отвечал, и мы решили, что они на даче.

   — Ничего, втроем управимся! — сказал Олег. — Ладно, девчонки, пошли, я вас отвезу.

   По дороге он вдруг сказал:

   — А знаете, девчонки, что-то странное есть в этом деле. Воры ведь обычно не работают.

   — Ну и что? — не поняла я.

   — Тетка Раисы работает бухгалтером…

   — Но она же не воровка, она растратчица! — закричала Матильда.

   — Погоди, Мотенька, — ласково перебил ее Олег, — дай мне сказать. Главная у них, судя по Райкиным словам, Эльвира, она воровка, это уж точно, а работает кассиршей в метро. Вам это не странно?

   — А если она завязала? — высказалась Мотька.

   — Но метро — это же государственное предприятие, не частная лавочка, где возьмут на работу какого угодно бандита. Там, надо полагать, проверяют документы служащих и уж на работу, связанную с деньгами, определенно не возьмут бывшую воровку. Сами подумайте!

   — Допустим, и что из этого следует? — спросила я.

   — То, что она живет не под своей фамилией! И документы у нее чужие!

   — Вполне возможно, — согласилась я. — Но что нам-то с этим делать?

   — Не знаю. Но логики тут явно нет. С одной стороны, она воровка, причем действующая, а с другой стороны — работает, да еще связана с деньгами.

   — А по-моему, вполне логично! — заметила Матильда. — Она уже сидела, сидеть снова ей неохота, вот она для отвода глаз и работает. Можете быть уверены, на работе у нее ни одна копейка не пропадет! Жалко, Раиса заболела, можно было бы ее еще порасспросить.

   — Матильда, идея! Давай завтра навестим ее! Купим ей фруктов и заявимся с визитом, а? Может, еще что-нибудь узнаем!

   — Правильно! Классная идея! — одобрил Олег. — Прямо с утра и поезжайте!

   Утром я набрала на балконе яблок из нашего сада.

   — Куда это? — спросила тетя Липа.

   — Мы с Мотькой идем навестить одну девочку из класса, она заболела.

   — Надеюсь, не гриппом? — строго спросила тетя Липа.

   — Нет, у нее воспаление легких! Это не заразно!

   — Тогда возьми еще антоновки! С ней чай пить хорошо!

   В десять мы с Мотькой встретились у метро.

   — А не рано мы едем? — засомневалась я.

   — Ничего не рано! Что ж, нам на Раиску весь день тратить? — не согласилась со мной Мотька.

   — А если тетка спросит, почему по телефону не позвонили?

   — А мы телефона не знаем!

   — Это странно! Подружки все-таки… — продолжала сомневаться я.

   — Да ладно тебе, может, никто и не удивится!

   — Будем надеяться!

   Мы добрались до Раискиного дома, поднялись на второй этаж, позвонили.

   — Кто там? — раздался голос Танюшки.

   — Тань, открой, мы к Рае! — громко сказала Мотька.

   Дверь распахнулась.

   — Привет! — хором сказали мы.

   — Привет! Заходите!

   — Тань, кто там? — донесся до нас хриплый голос Раисы.

   — Подружки твои пришли!

   — Ой, девчонки! — обрадовалась Раиса.

   — Как здоровье? — поинтересовалась я.

   — Сегодня уже получше!

   — Температура есть? — осведомилась Мотька.

   — Да, пока держится, тридцать восемь! Ой, спасибо вам, девочки, что довезли! Все ж таки дома болеть лучше!

   — Рай, мы вот тебе яблочек принесли, а вот еще бананы и апельсины! — выкладывала я из сумки купленные по дороге фрукты.

   — Господи, зачем? — смутилась Рая.

   — Тебе сейчас витамины нужны. — И тут я заметила, что у Раисы глаза полны слез.

   — Какие вы, девчонки, душевные…

   — Рай, а можно, пока твои подружки здесь, я пойду погуляю? — спросила Танюшка.

   — Мы вообще-то ненадолго, — заметила Мотька.

   — Ну, полчасика-то посидите? Ну, пожалуйста, Рай! — канючила Танька.

   — Ладно, иди! — разрешила Рая. — Только на полчаса!

   Танька умчалась.

   — Рай, а тетя Люба где? — спросила Мотька.

   — Не знаю, куда ее нынче понесло, воскресенье ведь… А она с вами нормально разговаривала вчера, не орала?

   — Нет, что ты, даже чаем напоила!

   — Чего это с ней? — удивилась Рая.

   — Ну, вообще-то не она нас чаем поила, а подруга ее.

   — Какая подруга? — насторожилась Рая.

   — Светлана Георгиевна, полная такая, — объяснила Мотька. — Неплохая, кстати, тетка!

   — Неплохая! — шмыгнула носом Райка. — Все они неплохие… С виду.

   — А что? — как бы между прочим спросила я.

   — Да ну их… говорить неохота. Моть, скажи, а…

   — Не приехал!

   — Кто?

   — Ты ж хотела спросить, не приехал ли Всеволод, да?

   — Ага! — засмеялась Рая. — Достала я тебя?

   — Это точно! — призналась Мотька.

   — Рай, может, тебе чаю сделать? — предложила я.

   — Нет, чаю не надо! Ты лучше возьми в холодильнике банку с протертой клюквой и наведи мне водички побольше!

   Я отправилась на кухню, «навела» большую кружку воды с клюквой, и вдруг взгляд мой упал на бумажку, валявшуюся под столом. Я ее подняла. На бумажке крупным почерком были написаны какие-то буквы и цифры. Л.Б. 5/1 — 321, Д.п. 7—16 и т. д. всего шестнадцать записей. Последняя запись привела меня в полный восторг! Ф.н. 44–47. Фрунзенская набережная! Адрес Олега! Значит, это записка Крокодилы! Надо все срочно переписать, пока она не хватилась! Я быстро отнесла Рае питье и помчалась в уборную, где переписала все до последней буковки на клочок туалетной бумаги, ничего другого мне под руку не попалось. А потом отнесла Крокодилину записку на прежнее место. Да, не зря мы приехали к Рае! И вдруг меня буквально пронзила мысль — если мы поймаем и сдадим милиции этих теток, то они немедленно потянут за собой не только Раину тетку, но и саму Раю! Она ведь торговала краденым! Какой ужас! Меня буквально затрясло. Нет, нельзя, чтобы Рая села в тюрьму! Она же погибнет! И с кем останется десятилетняя Танюшка?

   — Ась, ты где запропастилась? — донесся до меня голос Мотьки.

   — Иду!

   Я вошла в комнату.

   — Мотька, нам пора!

   — Ой, правда! — спохватилась Мотька.

   — Девчонки, посидите еще, пока Танюшка не вернется, — взмолилась Рая.

   Господи, что же с нею будет? Допустим, я смогу уговорить ребят бросить это дело… Но в конце концов рано или поздно милиция найдет этих баб, и тогда… Но до тех пор сколько же горя принесут они старым бедным людям… Как же быть? Надо подумать самой, никому ничего не говоря, решила я. А Мотьке? Мотьке можно. Она меня поймет.

   Вскоре вернулась Танюшка, и мы собрались уходить.

   — Ладно, Рая, выздоравливай!

   — Моть, у меня к тебе просьба, — вспыхнув, проговорила Рая. — Ты скажи про меня Севе, ладно?

   — О-о-о! — простонала Мотька. — Что мне ему сказать?

   — Скажи, есть такая девушка, Рая Гущина, которая его заочно полюбила… и все.

   — Ладно, скажу! — буркнула Мотька и незаметно показала мне кулак.

   Когда мы вышли во двор, она сказала:

   — Знаешь что, какое-то тухлое дело получается… Один этот братец выдуманный чего стоит… Ты пока ходила на кухню, она все меня пытала — расскажи про Севу, какой он? Представляешь?

   — Матильда, а я вообще подумала — как нам быть со всем этим? Ведь если поймают этих теток, то Раиса загремит вместе с ними!

   — Думаешь, мне это в голову не приходило? Надо что-то придумать, ведь, с другой стороны, сколько еще народу может от них пострадать, если их не схватить за руку!

   — Эх, был бы сейчас в Москве дед! Он бы нам что-нибудь умное посоветовал!

   — Это да! Но ведь его нет!

   — Слушай, Мотька, я тут кое-что нашла… — И я показала ей бумагу с записями.

   — Что такое? Ведь это же твой почерк!

   — Ясный перец! Я переписала бумажку, которую нашла на кухне. Ее вчера эта Крокодила посеяла.

   — Думаешь, шифр?

   — Никакой это не шифр, просто сокращение. Адреса! Погляди в самом низу, это же адрес Олега! — сказала я.

   — Ни фига себе! Действительно! Слушай, надо попытаться ее расшифровать, тогда мы могли бы предотвратить кражи!

   — Но мы же не знаем, может, половина тут уже ограблена!

   — Вряд ли.

   — Почему?

   — Как ты не понимаешь? Смотри, она внесла сюда адрес Олега. Значит, запись ничуточки не устарела. И потом, она наверняка зачеркнула бы те адреса, по которым уже наведалась. По-моему, это список квартир, о которых у них есть какие-то сведения. Едем ко мне, помозгуем! — предложила Матильда.

   — Нет! Давай сейчас на Красноармейскую!

   — Зачем?

   — Надо показать записку ребятам! Это куда важнее, чем следить за Крокодилой. Она в воскресенье может запросто из дому не выйти! — убеждала я Матильду.

   — Хорошо! — согласилась она.

   Через сорок минут мы уже бежали по Красноармейской. Ага, вот и нужный нам дом. Но ребят не видно.

   — Что будем делать? — спросила я.

   — Пошли в подъезд заглянем, может, они там.

   Мы направились к подъезду. Никого.

   — Во прячутся! — восхитилась Мотька. — Смотри! Джип Олега!

   — Джип-то есть, а больше никого! Значит, наверное, пока дежурит один Олег, — предположила я. — Но вот как его найти?

   — Сейчас сделаем! — засмеялась Мотька.

   Она подошла к джипу и изо всех сил дернула ручку дверцы. Раздался оглушительный вой. Сигнализация! И буквально через несколько секунд откуда-то выскочил Олег.

   — Вы что, спятили? — закричал он.

   — А мы ходим тут, ищем, ищем, никого! Вот и решили тебя таким образом вызвать, — со смехом объяснила Мотька.

   — Быстро в машину! — скомандовал Олег. — Не хватало только, чтобы вас тут заметили!

   — А ты один? — поинтересовалась я.

   — Да! Ребята должны приехать попозже! А теперь говорите, в чем дело?

   — Во-первых, посмотри, что я нашла, — я протянула ему копию Крокодилиной записки.

   Он очень внимательно посмотрел на нее, потом присвистнул:

   — Ага! Тут мой адрес, значит, я так понимаю, это план ограблений! Неплохая улика. А почему на туалетной бумаге?

   — Другой не было, — объяснила я.

   — А оригинал где? — спросил Олег.

   — Там, где был! В кухне на полу!

   — Понятно. Еще какие будут соображения? Или вы только из-за записки сюда пришкандыбали?

   — Нет, Олег! Мне вдруг пришло в голову, что нам нельзя сдавать этих теток милиции. Ни в коем случае!

   — Почему это? — возмутился Олег.

   — Потому что тогда заметут и Раю. А она в лагере погибнет! И сестренка ее десятилетняя одна останется!

   — А ведь верно! Я как-то не подумал… Но что же делать? Просто плюнуть на это дело? Пусть себе воруют дальше? Старух грабят?

   — Конечно, нет! Поэтому-то мы сюда и примчались! Думали, вы все здесь! Надо собраться и все обсудить! — тараторила Мотька.

   — Так! Первым делом давайте позвоним ребятам! Матильда, у тебя есть жетон?

   — У меня есть! — сказала я. — Вот!

   Мы выехали со двора на Красноармейскую и остановились у первого автомата.

   Олег выскочил и бросился к телефону.

   — Только бы он их застал! — проговорила Мотька.

   Вскоре вернулся довольный Олег.

   — Порядок! Дозвонился Митяю! Через полчаса собираемся у Матильды!

   — Ася права! — поддержал меня Митя. — Нельзя подставлять Раю!

   — И что же, пусть эти поганые воровки продолжают грабить несчастных старух? Так, по-вашему? — горячился Костя. — Эта Раиса сама виновата! Знает же, что краденым торгует!

   — Но ведь ее тетка заставляет! — вступилась за Раису Мотька. — И потом, у нее сестренка маленькая! С кем она останется? Подберут какие-нибудь уголовницы, это еще в лучшем случае…

   — Так что вы, сердобольные мои, предлагаете? — осведомился Костя.

   — Можно я скажу? — спросил Олег. — На мой взгляд, девочки правы. Раису надо от тюрьмы уберечь!

   — И заодно с ней этих бандиток! — хмыкнул Костя.

   — Да! Представь себе! — закричала я. — И я знаю, что надо делать!

   Друзья выжидательно на меня уставились.

   — У нас в руках достаточно улик, мы должны собрать их еще больше!

   — Выполнить и перевыполнить! — усмехнулся Костя.

   — Вот именно! Мы должны выследить всех четверых, узнать имена, фамилии, адреса!

   — Я, кажется, понимаю, о чем думает Ася, — проговорил Митя.

   — Ну, это неудивительно, Асю ты всегда готов понять, — как-то даже сварливо вставил Костя. Он был ужасно недоволен.

   — Ася, ты считаешь, что мы должны собрать на них материал и потом их просто припугнуть? — спросил Митя.

   — В общих чертах правильно. Вопрос лишь в том, сможем ли мы их прищучить!

   — Это все прекрасно и благородно, но не кажется ли вам, что перво-наперво надо расшифровать эту бумажку? — поинтересовался Костя. — Тогда, может, нам удастся хотя бы несколько ограблений предотвратить.

   — Ты прав, старик, — согласился Митя. — И раз уж мы собрались, давайте этим займемся. Все лучше, чем ругаться!

   Его поддержали все.

   — Итак, — начал Костя. — Первая запись «Л.Б.». Что это может быть?

   — Б., скорее всего, бульвар, — высказалась Мотька.

   — Правильно! Какие у нас есть бульвары? — задумался Костя. — Значит, так, Екатерининский, Цветной, Петровский…

   — Тверской, Суворовский… — подхватил Митя.

   — Ерунда! — закричала Мотька. — Литовский! Литовский бульвар! Помните, мы торговали в Ясеневе? Там есть Литовский бульвар!

   — А что? Это ты дело говоришь! — обрадовался Олег. — Итак, будем считать, что один адрес у нас уже есть! Что там дальше?

   — Д.п., — задумчиво проговорил Костя. — Это будет потруднее!

   — Да, п. — это может быть проспект, проезд, переулок! — сказала я.

   — Докучаев переулок! — сообразила Мотька.

   — Вряд ли! В Докучаевом они уже были, — напомнил Костя. — Хотя, может быть, здесь указаны все адреса, и те, где они уже были… Постойте, вы не помните точный адрес Вали? Она же, кажется, в Докучаевом живет?

   — Нет, она живет в Скорняжном, а бабка ее — в Марьиной Роще. В Докучаевом живет Машка, но у нее другой номер дома, — доложила Матильда.

   — А посмотри-ка, нет ли там Марьиной Рощи! — посоветовал Олег.

   Костя углубился в записи.

   — Нет, ничего похожего!

   — Ага, значит, это, так сказать, потенциальные жертвы! — заметил Митя в свойственной ему манере.

   — Ну, что будем делать с Д.п.? — спросил Костя.

   — Знаете что? — воскликнула я. — Так мы все просто рехнемся, и никакого толку не будет! Я предлагаю расшифровать какой-то один адрес и проверить, кто там живет! Если одинокая старуха, значит, все правильно!

   — Легко сказать! Сколько адресов проверять придется, — проворчал Костя.

   — Ничего страшного, мы же на машине! — гордо заявил Олег. — И вообще нас пятеро, мы и разделиться можем! И вот еще что я хочу сказать — зря ты, Аська, не подобрала ту бумажку! Зря! Какая бы улика у нас была. Просто мечта, а не улика! Мы бы так их могли прижать!

   — Это верно! — согласился Митя.

   — Глупости! — закричала Мотька. — Может, у них она в единственном экземпляре! И тогда прости-прощай вся задумка!

   Тут раздался телефонный звонок.

   — Ась, возьми трубку! — сказала Мотька.

   — Алло!

   — Аська, ты? — услыхала я голос Валерки. — Вас еще интересует мадам Эльвира?

   — Еще бы! — завопила я. — Ты что-то узнал?

   — Отчество и фамилию! Только ты стоишь или сидишь?

   — Сижу, а что?

   — Эльвира Абдуловна Культяпкина! Красиво звучит?

   — Да! Ну и фамилии у этой компашки! Горемыка, Мухоморова…

   — А кто такая Мухоморова? — заинтересовался Валерка.

   — Одна из толстух, та, что с крокодильчиком!

   — Нашли? Вот молодцы! Тоже времени не теряли!

   — А как ты узнал ее фамилию?

   — Проще не бывает! Посмотрел как следует, а там карточка: вас обслуживает такая-то! Но скажи, Эльвира Абдуловна Культяпкина — это не слабо! Слушайте, а вы там все, что ли, тусуетесь?

   — Да! Мы вчера тебе звонили!

   — Да меня на дачу уволокли! Свежим воздухом дышать! Еле вырвался! Тогда я сейчас к вам подвалю, вы не против?

   — Конечно, давай! — обрадовалась я.

   Повесив трубку, я рассказала ребятам про мадам Культяпкину.

   — Отлично! Надо срочно узнать ее адрес! — воскликнул Костя. — Хотя нет, сегодня же воскресенье. А вот телефон мы запросто узнаем.

   Однако, сколько мы ни звонили по 09, дозвониться нам так и не удалось.

   — Значит, отложим до завтра. А пока займемся одним каким-нибудь адресом. Просто наудачу! — решил Олег. — Вот, например, Н-Б. Что это может быть?

   — Ново-Басманная! — сказал Митя.

   — Новая Бодрая! — вспомнила я.

   — Не ври! Нет такой улицы! — воскликнула Мотька.

   — Нет, есть! Есть! — стояла я на своем.

   — Правда есть! — поддержал меня Костя. — У матери там знакомая живет, я знаю!

   — Ладно, пусть будет Новая Бодрая. Еще какие есть предложения? — спросил Олег.

   — Нижняя Борисовская! — сказал Митя.

   — А есть такая? — осторожно спросила я.

   — Понятия не имею! — рассмеялся Митя. — Просто ничего другого в голову не пришло! Но возможных вариантов куча!

   — Постойте! Вот тут написано. У.п. — уверен, что это Университетский проспект! — заявил Костя.

   — А может, Уланский переулок! — подал голос Митя.

   — Черт побери! Действительно! Похоже, это дохлый номер… — огорчилась Мотька.

   — Матильда, не вешай нос! — подбодрил ее Олег. — Есть предложение сесть в машину, поехать в Уланский, а потом на Университетский и проверить, где в доме таком-то есть такая квартира! Какой номер дома? Девять? Отлично! Но мне все же кажется, это скорее Университетский. Там уж точно большие дома, а эти тетки действуют в больших домах!

   — Да! Это ты здорово подметил! — обрадовался Митя. — Поехали на Университетский! Там и проверим на месте, кто живет в квартире 63.

   — Поехали!

   — Куда? — закричала я. — А Валерка? Мы же должны его дождаться!

   — Ой, правда! — воскликнула Мотька. — Хорошо, что ты напомнила!

   Вскоре явился Валерка. Мы вкратце рассказали ему о последних событиях и наших догадках.

   — Ну-ка, дайте мне вашу бумажку, я погляжу! — важно потребовал Валерка и углубился в список. Вдруг глаза у него полезли на лоб. — Ребята! Живем! — закричал он.

   — Что такое? — спросил Олег.

   — Да вот тут! У.п.! Дом девять! Квартира 63! Университетский проспект! Там живет тетя Анеля!

   — Кто такая тетя Анеля? — быстро спросил Костя.

   — Моя родная тетка, папина старшая сестра! Ей уже под семьдесят! Она профессорская вдова! Значит, они хотят ее ограбить!

   — Она живет совсем одна? — спросила я.

   — Да! В том-то и дело! Скорее! Надо ее предупредить! Хотя постойте! Ее же сейчас нет в Москве! Она у своей подруги в Нижнем Новгороде!

   — Что ж, по крайней мере не надо переться на Университетский! — заметил Олег. — А больше знакомых адресов ты тут не видишь?

   — Нет.

   — И ничего расшифровать не можешь? — поинтересовалась я.

   — Сейчас посмотрю. П.М. — скорее всего, это проспект Мира.

   — А может, площадь Маяковского? — предположила Мотька.

   — Так она теперь Триумфальная! — напомнил Олег.

   — А вдруг они по старинке записывают? Запросто! — пожала плечами Матильда.

   — На площади Маяковского не может быть дома номер 118. Никак! — отрезал Валерка.

   — Молодец! Соображаешь! — хлопнул его по плечу Митя. — Давайте-ка съездим на проспект Мира и проверим, кто там живет. Для очистки совести!

   — Поехали!

   Мы спустились вниз, погрузились в джип и выехали со двора.

   — Интересно, это уже за Крестовским мостом или не доезжая? — спросил Олег.

   — Нет, это за метро «Алексеевская». Там магазин фирмы «Партия», мы с мамой там недавно стиральную машину покупали! — сообщил Костя.

   Мы подъехали к дому и нашли нужный подъезд.

   — Ну как, проверять будем? — спросил Валерка.

   — Я думаю, пусть девочки поднимутся и позвонят в квартиру, — предложил Олег.

   — И что нам говорить? — спросила я.

   — Пускай Матильда по вдохновению действует, у нее клево получается, — засмеялся Костя.

   — А что, запросто! — усмехнулась Матильда. — Пошли, Аська!

   Мотька и впрямь здорово умела действовать по вдохновению, но я всякий раз умирала со страху.

   — Мы ведь не знаем ни фамилии, ни имени-отчества! — осторожно вставила я. И вдруг меня осенило: — Стойте, я придумала! Деньги есть?

   — Зачем тебе деньги? — удивились все.

   — Надо купить каких-нибудь фруктов, как будто это гуманитарная помощь! И заодно еще предупредить старушку, чтобы не впускала баб из префектуры!

   — Погоди, Ася! Это надо обдумать! — охладил мой пыл Митя. — Старушка вполне может поделиться своей радостью с соседкой-пенсионеркой, а та возмутится: «Почему это ей принесли фрукты, а мне нет?» Начнутся расспросы по дому, и выяснится, что фрукты принесли одной только нашей старушке. Нет, так не годится!

   — Да, наверное, ты прав, — нехотя согласилась я.

   — Пошли, Аська! — поторопила меня Мотька.

   — Ты что-то придумала?

   — Да!

   — Что? — строго спросил Костя.

   — Положитесь на меня! Я еще никогда ничего не испортила! — задрала нос Матильда. — Идем!

   И она буквально потащила меня в подъезд. Мы поднялись на седьмой этаж.

   — Моть, что ты выдумала?

   — Сейчас увидишь!

   Она вытащила из кармана свой довольно потрепанный кошелек. И решительно позвонила в дверь другой квартиры. Обитую кожей, явно металлическую, если не бронированную.

   — Нам не сюда! — испугалась я.

   — Тихо! — шикнула на меня Мотька.

   За дверью послышались какие-то звуки. Нас явно разглядывали в глазок. Потом раздался женский голос:

   — Вы к кому?

   — Извините, пожалуйста, — благонравнейшим голоском начала Мотька, — это не вы кошелек потеряли?

   Дверь приоткрылась на цепочку. За нею угадывалась полная женщина в бигуди.

   — Какой кошелек?

   — Вот! — Мотька вытянула руку с кошельком. — Это ваш?

   — Нет! — фыркнула женщина. — Не мой!

   — А случайно не знаете, чей? Мы во дворе его нашли, нам кто-то сказал, старушка с седьмого этажа потеряла, а квартиру не знают!

   — А! Тогда вам в ту дверь надо!

   — Спасибо!

   И Мотька позвонила в квартиру неизвестной старушки.

   — Кто там?

   — Извините, пожалуйста, вы кошелек не потеряли?

   — Потеряла! Ой, одну минуточку! Господи, неужели нашелся?

   Интересно!

   Дверь открылась, на пороге стояла совсем старая женщина, в байковом халате и теплом платке на плечах.

   — Неужели вы нашли мой кошелек? — воскликнула она.

   Мотька недрогнувшей рукой протянула ей свой кошелек.

   — Ой нет, это не он! Это не мой кошелек!

   — Вы уверены? — спросила я.

   — Конечно, уверена! Думаете, я старая, так уже из ума выжила? И с чего это вы взяли, что это мой кошелек? Откуда я знаю, что вы не бандитки? А ну, пошли вон!

   И невесть откуда взявшейся палкой она замахнулась на нас.

   — Катитесь отсюда! Я кому сказала! Сейчас милицию вызову! — бушевала старуха.

   Мы бросились вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. И как ошпаренные выскочили из подъезда.

   — Что это с вами? — поинтересовался Костя.

   Мы рассказали о «теплом» приеме, оказанном нам неизвестной старушкой.

   — Быстро в машину! — скомандовал Олег. — Эта ведьма вполне могла вызвать милицию!

   — Нет, — сказал Митя, — выезжай на проспект, развернись, встретимся у «Океана»! А то кто-нибудь может заметить, как эти «бандитки» сели в машину с твоим номером.

   Олег хохотнул, но быстро сел в машину и уехал.

   — Мотаем отсюда! — распорядился Митя.

   Мы выскочили на проспект Мира. Но, кажется, никто не обратил на нас внимания.

   — Ну вот! Перестраховщики! А теперь надо пехом переться до какого-то океана. До Тихого или Северного Ледовитого? — ворчал Валерка.

   — Не беда! Ноги разомнешь! — смеясь, сказала Матильда.

   — Нет, правда, это далеко? — канючил Валерка.

   — Да рядом! Вон, видишь на той стороне магазин?

   — Ну, это еще ничего! — приободрился он. — Я ведь после болезни, мне все кажется далеко!

   Наконец мы погрузились в машину.

   — И что теперь? — спросил Олег.

   — Едем ко мне есть борщ! — заявила Мотька.

   — Борщ? Это мы еще не пробовали! — засмеялся Костя. — А то все щи да щи, только изредка грибной суп!

   Борщ у Мотьки оказался очень вкусным, и мы усидели большущую кастрюлю.

   — Когда ты успела? — удивилась я.

   — Да вчера с самого утра сварила.

   — Хватит вам о борще! — воззвал к нам Митя. — Давайте обсудим сложившуюся ситуацию!

   — Одну минутку! Я только позвоню домой! Я маме обещал! — сказал Валерка.

   — Ладно, звони! — милостиво разрешила Мотька.

   Валерка ушел в комнату звонить, а мы остались на кухне. Через две минуты он вернулся очень взволнованный.

   — Ребята! Потрясающая новость! Вернулась тетя Анеля!

   — И ее уже ограбили? — ахнула Мотька.

   — Да нет, типун тебе на язык, Матрена! — рассердился Валерка. — Но она же там одна из первых в списке! Необходимо ее предупредить!

   — Ты возьмешь это на себя? — осведомился Митя.

   — Нет, — повесил нос Валерка, — она мне не поверит! И потом, придется во все ее посвящать… и неизвестно, как она отреагирует…

   — Так что ты предлагаешь? — спросил Костя.

   — Предлагаю поехать к ней всем вместе!

   — Когда?

   — Да хоть сейчас! Надо только ей позвонить.

   — Валяй, звони! — сказал Олег. — А между прочим, если эта тетя Анеля окажется нормальной, мы ее сведем с моей бабкой!

   — Зачем? — удивилась я.

   — Они вместе могут нам очень пригодиться!

   — В каком смысле? — допытывалась я.

   — Еще не знаю! Но мало ли… на всякий случай!

   — А по-моему, все это ерунда! Главное, собрать улики против этих баб! Мы же еще только двоих знаем! Этого мало!

   Тут вернулся Валерка.

   — Ну, что?

   — Тетя Анеля нас ждет!

   — А что ты ей сказал? — поинтересовалась Матильда.

   — Что у меня и у моих друзей к ней дело.

   — А она?

   — Она засмеялась и сказала: «Ежели дело, то милости прошу!» И еще спросила, есть ли у меня деньги. Я сказал, есть. Тогда она велела купить торт и пообещала денежки вернуть.

   — Зачем ей торт? — не понял Олег.

   — Это же козе понятно! Нас поить чаем и кормить тортом! — объяснил Валерка.

   — Сейчас в булочную заглянем, там бывают классные торты! — сообщила Матильда.

   Мы купили роскошный ананасный торт и поехали на Университетский.

   Когда мы подошли к лифту, оттуда вышла женщина маленького роста и улыбнулась нам. При этом у нее блеснул золотой зуб. Мне вдруг стало неспокойно.

   — Ребята, я попозже приду! — крикнула я и бегом устремилась за женщиной.

   — Ась, ты сдурела? — услыхала я Мотькин голос.

   Женщина вышла на улицу. Я за ней. Она подошла к телефону-автомату. Я держалась немного поодаль. Она набирала номер.

   — Здравствуйте, позовите Светлану Георгиевну!

   Неужели интуиция не обманула меня, и это третья? Та самая, вертлявая?

   — Светик, салют! Бабка из шестьдесят третьей вернулась! Да! Как скажешь! Элечка дежурит? Ладно. Нет. Совсем одна. Да! Не такая уж древняя. Хорошо, договорились! Я пока к брательнику съезжу, а потом тебе еще позвоню! До скорого, Светик!

   «Так, значит, сейчас следить за ней нет смысла, она едет не домой», — лихорадочно соображала я. Судя по разговору, это наша третья фигурантка, сомнений у меня уже не было. Но как узнать ее фамилию? Что ж, буду вроде Матильды действовать по вдохновению!

   Я решительно направилась к женщине.

   — Извините, можно вас на минутку? — спросила я.

   Она остановилась.

   — Даже не знаю, как сказать… — забормотала я. — У меня такое несчастье случилось… Может, вы мне поможете?

   — А что с тобой случилось?

   — Понимаете, у меня в метро вытащили кошелек, а в нем все деньги… Мне надо бабушке в больницу хоть что-то купить и потом еще домой добраться…

   — Тебе деньги, что ли, нужны?

   — Да… — потупилась я. — Но я верну, вы не думайте! Я вам по почте завтра же вышлю деньги, дома у меня есть… Я запишу ваш адрес и вышлю вам завтра же! Честное слово! — уже почти рыдала я.

   — А ты что же, одна с бабкой живешь? — насторожилась женщина.

   — Да, папа с мамой отдельно живут, но они сейчас на курорте… — лепетала я.

   — И сколько же денег тебе надо?

   — Если бы вы могли… десять тысяч! Я бы бабушке яблок купила и до дома доехала бы.

   — Давай-ка на скамеечку присядем, — предложила женщина.

   Неужели клюнула?

   Мы сели на лавку, усыпанную осенними листьями.

   — А теперь ты, значит, одна живешь?

   — Да, они уехали, а бабушку в больницу забрали, с этой… как ее… ну, с повышенным давлением!

   — С гипертонией?

   — Да, да, именно! Я, конечно, могла бы бабушке сказать, что со мной случилось, но она расстроится, испугается…

   — Молодец, бережешь бабку-то! Ладно, дам я тебе десять тысяч! По нашим временам деньги небольшие!

   — Но вы дайте мне адрес, я пришлю!

   — Да ладно, я и так тебе дам! — упиваясь собственным великодушием, проговорила она.

   — Нет, — гордо ответила я, — нет, так я не согласна! Я завтра же после школы отправлю вам деньги. У меня есть, честное слово! — Я вытащила из сумочки записную книжку и ручку. — Давайте адрес, я записываю!

   Женщина пристально посмотрела на меня.

   — Ну что ж, хорошо! Мне деньги тоже нелегко достаются! Записывай! Хотя нет, давай лучше завтра встретимся где-нибудь! Проще будет!

   Настаивать я побоялась.

   — Хорошо, давайте!

   — Ты где живешь? — спросила она.

   — В районе проспекта Мира.

   — Отлично! Мне по дороге! Давай в четыре часа у метро «Проспект Мира».

   — У какого? Кольцевого или радиального? — уточнила я.

   — У кольцевого.

   — Хорошо, ровно в четыре я приду!

   Она открыла сумочку, вытащила десятитысячную бумажку и дала мне.

   — Вот держи!

   — Спасибо, огромное вам спасибо! — ликовала я. — Вы хоть скажите, как вас зовут?

   — А тебя?

   — Меня — Галя.

   — О! Мы с тобой тезки! Я Галина Петровна! Что ж, до завтра!

   — До завтра!

   — Привет бабусе!

   — Спасибо!

   — Эй, Галя! Там за углом хорошие яблоки продают! И недорого!

   — Спасибо большое!

   Я бросилась в указанном направлении. Забежав за угол, я оглянулась. Галина Петровна быстрым шагом дошла до остановки и села в автобус. Дождавшись, пока он уйдет, я опрометью ринулась к подъезду тети Анели.

   Дверь мне открыл Валерка.

   — Ты куда девалась, ненормальная? — накинулся он на меня.

   — Сейчас все объясню!

   — Это Асенька пришла? — донесся до меня приятный женский голос. — Заходи, заходи, детка! Я очень много о тебе слышала, и вот бог привел познакомиться! Твои друзья мне уже все рассказали! Но что случилось с тобой?

   Миловидная пожилая дама ласково обняла меня, усадила за стол, налила чаю и пододвинула блюдце с куском ананасного торта.

   — Да, Аська, что-то ты странно себя ведешь, — усмехнулся Костя. — Куда ты драпанула?

   — Я нашла вертлявую! И завтра у меня с ней встреча! В четыре часа у метро «Проспект Мира»! — выпалила я.

   — Как? — оторопели все.

   И я им рассказала о своем подвиге.

   — Ну ты даешь! — воскликнула Мотька. — А почему ты решила, что это она?

   — Не знаю, меня как будто что-то толкнуло! Интуиция, наверное!

   — И как тебе в голову взбрело попросить у нее денег? — смеясь, спросила тетя Анеля.

   — Просто вспомнила, как к тете Липе однажды женщина на улице с такой просьбой обратилась и потом действительно прислала деньги. Я надеялась, что она даст мне свой адрес…

   — Щас! — фыркнул Костя.

   — Между прочим, если бы она была нормальной честной женщиной, она бы дала тебе свои адрес и фамилию! — проговорила Мотька.

   — Ладно, как бы там ни было, но три из четырех неизвестных нам уже известны! — потирал руки Валерка. — Завтра мы за ней проследим и все выясним. Но что она делала здесь? Хотелось бы знать!

   — Ой! Я совсем забыла! — закричала я. — Она же звонила Светику! И говорила про эту квартиру!

   Я в точности передала все, что услыхала.

   — Интересно! — сказала тетя Анеля. — Значит, они следят за мной?

   — Выходит, так, — подтвердила я.

   — Что же мне делать?

   — Тетя Анеля! Все очень просто! — закричал Валерка. — Есть только два варианта: либо ты их попросту не впускаешь, либо, наоборот, впускаешь, запираешь в одной из комнат и вызываешь нас!

   — Какой ужас! Нет, лучше я их вовсе не пущу! А то как я справлюсь одна с четырьмя бандитками? И, кстати, если трех из них вы знаете, почему не сдать их в милицию?

   Мы переглянулись и тяжело вздохнули.

   — Видите ли, — начала я, — есть один человек… вернее, одна девушка…

   И я рассказала все о Рае. Тетя Анеля внимательно слушала.

   — Но ведь эта ваша Рая тоже отчасти преступница…

   — Вот именно — отчасти! — воскликнула Мотька. — Если же ее посадят, она может и настоящей преступницей стать. А вообще она хорошая… добрая и несчастная.

   — Значит, вы решили во имя спасения Раи отпустить грехи и остальным?

   — Так получается… — сказал Валерка. — А между прочим, они все, наверное, не такие уж злыдни… Смотрите, эта тетка дала-таки Аське деньги!

   — Зря обольщаешься, — жестко прервал его Костя. — В данном случае налицо точный расчет — девочка сейчас одна, а вообще живет вдвоем с бабкой! Вот увидишь, она завтра как-нибудь к тебе домой напросится!

   — И что мне тогда делать?

   — Веди ее ко мне! — вылезла Мотька.

   — Ни в коем случае! — вмешался Митя. — Мы же не знаем, вдруг она в одиночку тоже ворует? А отловить ее одну — не имеет смысла. Их надо брать всех сразу! Значит, главная твоя задача — выяснить фамилию и имя-отчество!

   — Но как? Я же пыталась заполучить ее адрес и фамилию, но она осторожная очень! Денег дала, а фамилию — фигушки!

   — Попробуй с ней закорешиться! Нам бы хоть какую зацепку! — воскликнула Мотька.

   — А давайте я с Асей пойду на эту встречу, — вдруг предложил Олег. — Мы вежливенько вернем ей денежки, а потом я предложу ее куда-нибудь подвезти! Не исключено, что вот так, на голубом глазу, мы что-то и выясним! Чем черт не шутит!

   — Мне твоя идея нравится! — заметил Митя.

   — Друзья мои! — вмешалась в разговор тетя Анеля. — Все это очень хорошо, но что мне-то делать?

   — Если они к тебе завтра явятся, — сразу же заговорил Валерка, — то ты их попросту не пускай. Скажи, что в гуманитарной помощи не нуждаешься!

   — А если они придут послезавтра? — поинтересовалась тетя Анеля.

   — Завтра мы познакомим тебя с бабушкой Олега.

   — И что тогда?

   — Вы будете держать связь! Допустим, они к тебе придут, а ты скажешь, что тебе надо позвонить. Наберешь номер Ирины Олеговны и скажешь: «Ирочка, дорогая, не можешь ли ты прийти немного позже, а то у меня дела!» Ну, или что-то в этом роде! А Ирина Олеговна сразу свяжется с милицией… Тьфу! Я совсем забыл, что милиция нам не нужна…

   — А может, устроить у вас засаду? — задумчиво проговорила Мотька.

   — Но ведь они могут прийти сюда через месяц! — воскликнула тетя Анеля в ужасе от такой перспективы.

   — Тоже верно, — согласился Митя. — Давайте не будем торопить события. Для начала выясним данные Аськиной новой знакомой, а там поглядим! Заранее составленные планы, как правило, срываются. Значит, так, если они явятся сюда завтра, вы им просто не открывайте! Ася с Олегом пойдут на встречу с этой Галиной Петровной, а мы попытаемся выяснить адрес Эльвиры Культяпкиной!

   На том и порешили.

   После обеда за мной заехал Олег, и мы направились к метро. Машину пришлось оставить немного поодаль. На часах было без пяти четыре.

   — Ася, а кто я тебе? — уточнил Олег.

   — Двоюродный брат.

   — Понятно.

   — А вот и она! — прошептала я и шагнула навстречу вчерашней знакомой. — Здравствуйте! Вот, возьмите, и большое вам спасибо! — Я протянула ей деньги.

   Она небрежно сунула их в карман.

   — Честно говоря, я думала, ты не придешь! — сказала она.

   — Ну что вы, как я могла! Вы меня выручили…

   — Да ладно, а этот юноша с тобой?

   Она смерила Олега весьма одобрительным взглядом.

   — Да, это мой двоюродный брат, он только сегодня утром вернулся из Петербурга, а то бы я ему вчера позвонила…

   — Вы были так любезны, выручили мою кузину… — с изысканной вежливостью начал Олег.

   — Ой, до чего красиво говоришь! Обожаю интеллигентов! — воскликнула она.

   — Вы знаете, я на машине и с удовольствием вас подвезу.

   — Нет, спасибо, я сама на машине!

   План наш летел к черту. И вдруг…

   — Барыгина! Это ты? Галюшка!

   Какая-то женщина кинулась в объятия нашей незнакомки.

   — Ой, Барыгина! Сколько ж мы с тобой не видались! С ума сойти! Лет пятнадцать, наверное!

   — Катька? Кузнецова? Надо же!

   Женщины обнялись! Нет, определенно в этом деле нам фантастически везет! Итак, Галина Петровна Барыгина! Ну и фамилии у них! Бог шельму метит!

   — До свидания! Еще раз спасибо! — сказала я, взяла Олега под руку и отвела в сторонку.

   Барыгина даже не ответила мне. Ну и бог с ней!

   — Ася! Она сказала, что на машине! Надо все же за ней проследить!

   — Правильно!

   Мы притаились за одной из коммерческих палаток. Барыгина и Кузнецова о чем-то возбужденно болтали. Потом Кузнецова вытащила из сумки ручку, записала что-то на бумажке и сунула в руку Барыгиной. Та спрятала бумажку в карман. А своего телефона или адреса не дала. Мы с Олегом понимающе переглянулись. Наконец старые подруги обнялись на прощанье и расстались. Кузнецова нырнула в метро, а Барыгина медленно направилась в сторону магазина «Казахстан».

   — Иди за ней, — распорядился Олег, — а я к машине, потом подхвачу тебя. Главное, заметь номер!

   — Ладно, не маленькая!

   Барыгина перешла трамвайные пути и направилась к стоящему у овощного магазина красному «Москвичу». Вышла на мостовую и села за руль. Машина была полна народу. Я заметила номер и отошла в сторонку. Едва «Москвич» вырулил на проезжую часть, ко мне подкатил джип. Я мигом влезла в него.

   — Вон тот красный «Москвич»! — выдохнула я.

   — Отлично! Там у нее полна коробушка!

   — Олежек! А вдруг это вся компашка в сборе? Вдруг они на дело едут!

   — Не исключено! И судя по направлению, хотят навестить вашу подругу!

   — Какую подругу?

   — Которая на вас палкой махала!

   — Ой, правда! Что же будем делать?

   — На месте сообразим! Может, они просто в Дом обуви едут, туфли покупать! Как бы там ни было, у нас грандиозные успехи! Имя, фамилия и еще номер машины! Она у нас в кармане, даже если теперь и не Барыгина!

   — Да, нам бы еще четвертую обнаружить — и порядок! — вздохнула я.

   Тем временем красный «Москвич» действительно свернул в проулок и остановился. Олег проехал вперед и тоже остановился.

   — Ну, что там? — спросила я.

   Он смотрел в зеркало заднего вида.

   — Аська! Это они!

   Я оглянулась. Из красного «Москвича» с трудом вылезла очень толстая женщина и, переваливаясь, направилась к подъезду.

   — Олежек! Это четвертая! Это она! — завопила я.

   — Не ори!

   Толстуха скрылась в подъезде, за ней немного погодя тенью метнулась неприметная женщина в сером плаще и красной беретке. Мадам Культяпкина собственной персоной.

   — Грамотно действуют, — заметил Олег. — Не лезут кучей, а по одной просачиваются в подъезд. Никто и внимания на таких невзрачных теток не обратит!

   — Олег, что будем делать? — не терпелось мне.

   — Пускай они войдут к старухе.

   — И дальше что?

   — Дальше мы с тобой тоже позвоним в квартиру.

   — Она нас не пустит!

   — Пустит! Еще как пустит! Я ей вот что покажу! — И он вынул из кармана красную книжицу.

   — Что это?

   — Пропуск на папину фирму! Старуха и не чухнется! Решит, что я из органов!

   Тем временем из машины вылезла Светлана Георгиевна и бодро зашагала к дверям. Последней в подъезд вбежала Барыгина.

   — Ждем три минуты и идем за ними! — скомандовал Олег. — Ну, Аська, готовься произнести обвинительную речь! Ты же это умеешь!

   Меня затрясло. Однажды мне уже довелось разговаривать с преступником с глазу на глаз, но тогда мною двигала любовь… А теперь, кроме четырех преступниц, в квартире будет непредсказуемая сварливая старуха…

   — Пошли! — сказал Олег.

   Мы вбежали в подъезд.

   — Какой этаж?

   — Седьмой!

   Олег нажал на кнопку. Лифт поехал. Второй, третий, четвертый этаж. Скорее бы! Внезапно раздался треск и лифт остановился.

   — Только этого не хватало! — Олег поочередно нажимал на все кнопки, но лифт стоял. Диспетчер не откликался.

   — Черт! — стукнул Олег кулаком по стенке лифта. Однако и это не помогло.

   — Олег! Мы же их упустим! — взмолилась я.

   — А что я могу сделать?

   — Олежек, ну пожалуйста, придумай что-нибудь! Ведь когда еще нам такой случай представится!

   — Чудачка, я же не монтер! И инструментов у меня нет, и вообще я в лифтах ничего не понимаю! Да, не повезло! Нажми-ка еще раз кнопку диспетчера!

   Но сколько я ее ни нажимала, ответа не было.

   — А у вас в Америке так бывает? В небоскребах? — поинтересовалась я.

   — Вообще-то все бывает, но лично я о таком ни разу не слыхал. Погоди! Тихо! Слушай! — одними губами шепнул он.

   Я прислушалась. Кто-то спускался по лестнице. Явно не один человек.

   — Не повезло! — раздался голос Светланы Георгиевны. — И старухи дома нет, и лифт не работает!

   Олег победно вскинул руки.

   — Им тоже не повезло!

   — Ну, куда теперь? — спросила Барыгина.

   Незнакомый голос, очевидно, Элечкин, произнес:

   — На Фрунзенскую.

   Олег схватился за голову.

   — Нет, — решительно возразила Светлана Георгиевна, — туда завтра с утра, там же девка-школьница! Поехали на Университетский. Давай, Зина, помогу!

   Ага, четвертую зовут Зиной!

   И вдруг Олег забарабанил кулаками в стенку лифта.

   — Эй, кто-нибудь! Помогите! Мы тут застряли! Вызовите монтера!

   В ответ раздались только быстрые шаги вниз по лестнице.

   — Зачем ты их спугнул? — набросилась я на Олега.

   — Сколько можно тут сидеть! Надо же предупредить всех! Вот бездарное положение! Хуже некуда!

   И он снова принялся барабанить в стенку. Минут через пять женский голос спросил:

   — Миленькие, вы давно тут сидите?

   — Минут двадцать! — крикнул Олег. — Пожалуйста, вызовите монтера по телефону, диспетчер не откликается!

   — Ох, беда с этим лифтом! Сейчас, миленький, сейчас!

   Снова воцарилась тишина.

   — Олег, скажи, ты не жалеешь, что переехал в Москву из Америки?

   — Только вот в такие минуты! — засмеялся Олег. — А вообще — нет! Здесь жить интереснее!

   — Но ведь так много людей хотят отсюда уехать?

   — Это их личное дело. Если хочешь знать, тамошних девчонок со здешними не сравнить!

   — Правда?

   — Правда! Таких, как ты или Матильда… нет, там таких нет! Мне по крайней мере не попадались!

   — А тебе Матильда нравится? По-настоящему? — решила я отвлечь Олега.

   — По-настоящему. Она — классная! И ты тоже! — спохватился он.

   Я засмеялась. Мотька обрадуется. В этот момент раздался голос диспетчера:

   — Алло! Эй! Алло! Вы там меня слышите? Давно сидите?

   — Полчаса уже! Сколько можно? Где вас носит? — заорал Олег.

   — Уж и пообедать нельзя! Ладно, ждите, вышел монтер!

   И связь отключилась.

   Минут через пять явился монтер и очень быстро выпустил нас.

   — Спасибо! — крикнули мы и ринулись вниз по лестнице.

   — У тебя жетоны есть? — на бегу спросил Олег.

   — Есть!

   Я сунула ему в руку два жетона, и он сломя голову помчался к автомату. Я за ним.

   — Алло! Анеля Александровна, это Олег! Здрасьте! Они едут к вам! Мы случайно узнали! Впустите их, мы сейчас едем! Только заприте комнаты, примите их на кухне! Отлично! И поговорите с ними подольше! До свидания!

   — Олег! Давай еще позвоним Мотьке, пусть обзвонит ребят! Может, они на такси успеют!

   — Давай! Матильда, это Олег! Слушай меня внимательно! Позвони Митяю и Косте, берите такси и валите на Университетский! Мы тоже едем туда. Они скоро там будут! Захвати все, что у вас на них есть! Ах, у Аси! Ладно! Давай, живо! Пока! Аська, в машину!

   Мы плюхнулись в машину и помчались.

   — Олег, будешь так гнать, тебя остановят!

   — Что верно, то верно! — Олег сбросил скорость. — Тише едешь — дальше будешь! Ась, а они там денег на такси наберут? — спросил вдруг Олег.

   — Конечно! У нас есть квартетовские деньги, как раз на такие случаи. Мы их заработали!

   — Смешно, — сказал Олег, — у этих теток тоже квартет. Выходит, «Квартет» против квартета!

   Действительно, смешно!

   Первое, что мы увидели на Университетском, был красный «Москвич». Пустой. Значит, они уже на месте. У меня опять забилось сердце. Сумею ли я убедить этих воровок? И тут же на память мне пришла несчастная Раиска, влюбленная в придуманного мною принца-дальнобойщика, вынужденная торговать краденым, забитая жестокой теткой… И кровь у меня вскипела.

   — Пошли, Олег!

   Тетя Анеля жила на шестом этаже. Но мы пошли пешком. Береженого бог бережет! Подойдя к двери тети Анели, мы прислушались. Но ничего не услыхали.

   — Хочешь, подождем ребят, — предложил Олег.

   — Нет! — Я решительно нажала на кнопку звонка.

   — Кто там? — спросила из-за двери тетя Анеля.

   — Это мы, — приглушив голос, сказал Олег.

   Едва мы вошли в квартиру, как услыхали чьи-то вопли.

   — Откройте, откройте!

   — Ненормальная, выпусти нас!

   Тетя Анеля нам подмигнула.

   — Я их заперла!

   — Здорово! — рассмеялся Олег. — Аська, во избежание неприятностей, говори через дверь! А то эти туши могут все снести, и мы вдвоем их не удержим!

   — Открой, падла! — истерически заорала одна из баб.

   — Фи! — громко проговорила тетя Анеля. — Какие грубые люди у нас в префектуре! Какие чудовищные манеры!

   Ай да тетя Анеля!

   — Ну, Аська, давай! — подтолкнул меня Олег.

   Но в этот момент в дверь позвонили. В квартиру ввалились Костя, Митя, Мотька и Валерка.

   — Выпустите нас! Открывай, чертова кукла! Прошу вас, откройте! — наперебой вопили воровки.

   — Теперь можно и открыть! — сказал Олег. — А вы, парни, прикройте выход!

   Тетя Анеля повернула ключ, и в коридор буквально вылетела Галина Петровна.

   — Что здесь происходит? Вы ответите за это! Мы сотрудники префектуры! — Но вдруг она приметила меня, потом глянула на Олега. — Как вы сюда попали? — взвизгнула она.

   — Тише, не горячитесь! — сказала я. — Вернитесь в комнату и сядьте!

   Барыгина в полном ошалении вернулась в комнату, где за круглым столом уже вновь рассаживались ее соратницы. При виде меня Светлана Георгиевна злобно сощурилась, но промолчала. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

   — Итак, почтенные дамы! — начала я, вновь ощутив себя Джулией Уэйнрайт, но уже в должности прокурора. — У меня к вам разговор. И если мы придем к соглашению, вы спокойно уйдете отсюда к себе домой.

   — А если нет? — каким-то змеиным голосом спросила неприметная Эльвира Абдуловна. — Что тогда?

   — Тогда мы передадим материалы в милицию. А у нас их, поверьте, более чем достаточно.

   — Какие материалы, о чем ты говоришь? — вскинулась Светлана Георгиевна.

   — Ваша замечательная деятельность по ограблению одиноких старух не осталась незамеченной, мы знаем ваши имена, фамилии, адреса, знаем ограбленных вами старух, которые вас, несомненно, опознают, как уже опознали по фотографиям!

   Женщины в ужасе переглянулись.

   — Ваш крокодильчик, Светлана Георгиевна, сослужил нам добрую службу, а одной из самых весомых улик для милиции будет списочек с зашифрованными адресами. Мы бы прихватили вас еще два часа назад, на проспекте Мира, но, к сожалению, старушки не оказалось дома!

   — Ладно, с этим все ясно, — прошипела Эльвира. — Что вы от нас хотите?

   — Во-первых, вы прекращаете свою деятельность! Если нам станет известно, что таким образом ограблена еще хоть одна старушка, все материалы немедленно передаются в милицию! Я понятно говорю?

   Они промолчали.

   — Вам нужно время для обсуждения?

   — Да чего тут обсуждать! — махнула рукою толстая Зина. — Слава богу, так кончилось! Могло быть и хуже! Вы как хотите, а я больше этим ни за что не буду заниматься! Себе дороже!

   — Замолчи, дура! — прикрикнула на нее Элечка. — А кто вы, собственно, такие, по какому праву…

   — Если вы хотите говорить о правах, что ж, мы передадим дело в милицию, вы наймете адвоката и вот с ним уже говорите о своих правах сколько влезет!

   Элечка молчала. Светлана и Барыгина выжидательно смотрели на нее, а Зина с трудом поднялась из-за стола.

   — Все! Я ухожу! И больше, Эля, я тебе ничего не должна, хватит, и так позору наглоталась выше головы!

   — Да иди, иди, колода! Толку от тебя как от козла молока!

   — Спасибо вам, ребятки, а то и впрямь в тюрьму бы загремела! — со слезами в голосе сказала Зина.

   — Еще загремишь! — произнесла Элечка. — Никогда не поздно!

   Зина вопросительно взглянула на меня.

   — Я могу идти?

   — Конечно! Идите!

   Митя с Костей посторонились и пропустили ее к двери. Она оглянулась.

   — Эля! Соглашайся! Другого выхода нет!

   И она ушла.

   — Еще какие будут условия? Ты же вроде сказала: во-первых? — поинтересовалась Элечка.

   — Да! А во-вторых, вы навсегда оставите в покое госпожу Горемыку и ее племянницу. А если не дай бог с кем-то из них что-то случится, то материалы опять-таки немедленно попадут в милицию.

   — Да, не вздумайте на них наезжать! — взвизгнула Мотька. — Хуже будет!

   Краем глаза я заметила, что Олег умирает со смеху.

   — Итак, каково ваше решение, госпожи Мухоморова, Культяпкина и Барыгина? — спросила я немного погодя.

   — Ладно, черт с вами! Пропадите вы пропадом! — выпалила Эльвира.

   Ого! Уже второй раз за три дня мне желают пропасть пропадом! Но ничего, зато опять наша взяла!

notes

Примечания

   Подробно об этом читайте в книгах Е. Вильмонт «Сыскное бюро „Квартет“», «Опасное соседство», «Криминальные каникулы», «Фальшивый папа», «Отчаянная девчонка», «Секрет синей папки», вышедших в серии «Черный котенок». (Прим. ред.)

   Подробно об этом читайте в книге Е. Вильмонт «Отчаянная девчонка», вышедшей в серии «Черный котенок». (Прим. ред.)

   Думка — небольшая подушечка.


Источник: http://www.libros.am/book/read/id/133469/slug/po-sledu-chetyrekh



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Ещё статьи по теме: Ася Монахова и Матильда Корбут! ВКонтакте
Вязание жакетов жилетов
Как сделать оригами кактус
Спиннер для бисера москва
Осинка алмазная вышивка
Оригами дед мороз схема сборки пошаговая инструкция

Ася монахова и матильда корбут Ася монахова и матильда корбут Ася монахова и матильда корбут Ася монахова и матильда корбут Ася монахова и матильда корбут Ася монахова и матильда корбут Ася монахова и матильда корбут Ася монахова и матильда корбут

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ